Джентльмены неудачи - Мария Жукова-Гладкова

– Дело принципа, – сказали мы хором с Андреем, даже не сговариваясь, и улыбнулись друг другу.

– Да, принципы – это святое, – кивнул Сан Саныч. – Как и понятия. А что Сухоруков намеревается делать с Татариновым, когда найдет его?

– Если найдет, – я подчеркнула первое слово, – то по головке гладить не будет. А вообще, не знаю. Он передо мной не отчитывается. Знаю только, что он очень разозлился, узнав о побеге.

– Как же – без его ведома, – хмыкнул Андрюша.

Не обращая внимания на слова Андрюши и, естественно, не указывая, что он не совсем прав, я сообщила, что Иван Захарович уже высказывал мысль о том, что Татаринова нет в живых. Или есть шанс, что он смотался за границу.

– Так Татаринов прихватил сухоруковские деньги или не прихватил? – встрял Сан Саныч. – За границу пустым не поедешь.

– Деньги Ивана Захаровича – нет. Но ведь могли быть и другие запасы. И у самого Сереги, и у его покойного тестюшки, о которых мог знать Серега и не знали другие родственники. Вот он сейчас ими и воспользовался.

Андрей почесал в затылке. Я же перевела разговор на немца. Сан Саныч обещал мне свидание на завтра. Велел позвонить ему с утра.

– Но почему вы его все-таки держите? – спросила я. – У вас же против него могут быть только косвенные улики. Вы можете мне сказать, что там накопали частные детективы, нанятые Костей Неандертальцем?

А накопали они свидетелей, которые видели немца у дома Ящера, где также проживала и убитая Тамара, причем как раз в тот временной промежуток, на который патологоанатом определил время смерти модели и сожительницы Ящера.

– Одного? – уточнила я.

Сан Саныч с Андреем кивнули.

– У немца внешность-то вроде запоминающаяся. И выделяется он выражением лица среди наших граждан. И пятеро свидетелей, Юля. Пятеро!

– Кто-нибудь видел, как он входил в квартиру или выходил из нее?

– Это – нет. Видели, как он входил в подъезд и покидал его.

– В квартире нашли хоть один отпечаток пальца немца?

– Нет. Но там все отпечатки были тщательно стерты.

– А Отто Дитрих что? Он что-то сказал?

Барон, слава богу, молчал и требовал адвоката, консула и меня.

Я закрыла глаза, призадумавшись. А что, если Иван Захарович ошибся? Могло быть такое? Или его кто-то ввел в заблуждение? Или Костя Неандерталец по каким-то причинам, ну, пусть для подкрепления своего весьма своеобразного имиджа, взял на себя (не при общении с органами, конечно) убийство Тамары, когда его на самом деле совершил немец. В припадке ревности. Кто у него там в роду имелся? Тевтонские рыцари? Крестоносцы? Приближенные фюрера? Ну и взыграла кровь? Плюс экстремальные условия для немца – Россия. И мало ли что Тамара ему могла ляпнуть? Отвыкла она с иностранцами общаться за то время, что жила с Ящером. Мужик отечественный и мужик немецкий – это две большие разницы, как говорят в одном известном городе в третьем государстве. Немец же все буквально понимает, да и русский язык он знает далеко не идеально. Вот и понял как-то не так то, что наш мужик воспринял бы в порядке вещей…

– А в плену барон у кого был? – устало спросила я.

– Не знает он.

– То есть как – не знает?!

– Не представлялись ему похитители, – хмыкнул Сан Саныч.

– А где его держали? Что требовали?

Сан Саныч развел руками.

– Он считает, что в состоянии найти дом. Можно, конечно, вывезти его в тот район. Это под Выборгом.

– Меня с собой возьмете? – тут же оживилась я.

– Если дашь расписку, что не попытаешься освободить законного мужа, – усмехнулся Андрей.

– Хоть десять! Может, я, увидев место… И Иван Захарович насчет места что-то сможет сказать. Мы с Пашкой заснимем его, ну и… сами понимаете.

– Мысль, – кивнул Сан Саныч. – А вообще, Юлия Владиславовна, вы завтра, когда встретитесь с ним… поспрашивайте там этого… барона. Тогда я еще вам свидание дам.

Понятно: органы желают, чтобы я по возможности делала за них их работу. Сделаю! В особенности, раз я сама заинтересована в ее результатах.

Мы распрощались, и я поехала домой, то есть это я думала, что домой.

Звякнул засов, скрипнул замок, открылась дверь – и Отто Дитриха подтолкнули в спину. Немецкий барон вошел в небольшую камеру «Крестов», где в два ряда стояли трехъярусные нары. Дверь за его спиной с грохотом захлопнулась. На Отто Дитриха уставились пять пар глаз. Он понял: с этими людьми ему в ближайшее время предстоит делить тяготы тюремной жизни. С другой стороны, от них можно получить массу ценной информации, на основании которой фон Винклер-Линзенхофф в дальнейшем напишет книгу. Значит, следует побыстрее установить с ними дружеский контакт. Жаль только, у него нет с собой бутылки. За бутылкой контакт с русскими очень хорошо устанавливается.

– Здравствуйте, товарищи, – сказал Отто Дитрих.

– Здравствуй, – пискнул прыщавый юноша с верхней шконки. Остальные четверо промолчали.

– Ты кто такой? – наконец спросил мужчина с обветренным лицом, лет пятидесяти на вид.

Отто Дитрих представился, так пока и стоя у двери. Краем уха он слышал, что в русских тюрьмах живут по понятиям, теперь он жалел, что не узнал эти понятия в деталях.

– Фашистский оккупант, значит, – сказал сухонький дедок неопределенного возраста, сидевший на нижней шконке. – Вот тебе и погоняло!

– Просто Оккупант, – предложил приличного вида мужчина лет сорока. – Ладно, чего встал? Лезь на третий ярус. Или лучше шмотье свое туда закинь и садись. Подробно о себе расскажешь. Повезло тебе, Оккупант! Блатных в нашей хате нет.

* * *

– Сажайте его к рыжей, – велел Вадим, внимательно рассматривая Сергея. Чем он в свое время привлек Юльку? Это была обычная мужская ревность. Перед Вадимом был соперник, пусть и тот, от которого Юлька давно отказалась. Но ради этого мужчины она столько сделала, ради него преодолевала барьеры, прорывалась в «Кресты»…

– Светик, у нас для тебя подарок, – сообщили парни, впихивая Серегу в комнату, где содержалась рыжая.

Светик издала истошный вопль, потом замолчала. Вадим подумал, что неплохо было бы просверлить дырку в двери, чтобы понаблюдать за Светиком. Не в замочную же скважину смотреть! Жаль, дрели тут нет. Но ничего, и одних звуков достаточно. Светик и так уже их порадовала многочисленными концертами. Вадим был готов подарить Светика любому своему врагу.