Царское наследство - Мария Жукова-Гладкова

Шеф также сообщал, что Суравейкин знаком с Борисом Доброчинским (правда, в русской колонии в Англии вроде все друг друга знают, хотя бы опосредованно) и даже один раз набил ему морду. Причина неизвестна.

Стал бы Суравейкин красть Бориса Сигизмундовича с привлечением таких мощных сил? Навряд ли. Если бы он ему требовался, он бы его в Англии прихватил. Это было бы гораздо проще. Насколько мне было известно, Борис Сигизмундович не передвигался по Англии в бронированном «Мерседесе» с двумя джипами охраны. Он часто бывал на различных мероприятиях – как с участием одних русских, так и с участием представителей различных национальностей, общался с чеченцами, арабами. Да и зачем Суравейкину Борис Сигизмундович?

Хотя ему могла быть нужна коллекция.

Он точно про нее слышал. Причем мог слышать до того, как о ней стали трубить все СМИ, – от Вики Фостер, с которой водит дружбу.

Кстати, Вики прилетает послезавтра, о чем мне сообщил дядя Ричард. Правда, по словам дяди, летит она в Россию совсем не из-за коллекции, а из-за драгоценного мужа. Она заявила моему дяде, что ее вызвал продюсер, потому что Юрочка без жены оказался неуправляемым.

Бедный Юрочка!

А не позвонить ли мне ему? Вероятно, он и без меня знает о скором появлении супруги, но я должна его побольше расположить к себе, а для этого сообщить то, что мне известно.

Я позвонила и сказала про продюсера и супругу.

– Я очень хочу есть! – зарыдал в трубку Юрочка. – Бонни, вы можете привезти мне поесть?

Мне было просто лень выходить из дома в этот поздний час, да и устала я за день, поэтому спросила, не устроит ли Юрочку мой приезд завтра в компании с Клавдией Степановной.

– Ну хоть завтра… Ой, Бонни, а вы не могли бы свезти меня за город?

– Куда именно? – тут же спросила я, уверенная, что Павел Прокофьевич выделит мне одну из запасных машин. Доверенность оформит на Клавдию Степановну, как на гражданку России.

Он назвал место, которое мне ничего не говорило, я же спросила, что Юрочка собирается там делать.

– Меня просила приехать одна знакомая девушка…

– Из вашего прошлого? – усмехнулась я.

– Нет, настоящего. Мы с ней в Англии несколько раз встречались. Нет-нет, Бонни, это совсем не то, что вы подумали!

– А откуда вы знаете, что я подумала?

– Ну… Что можно было подумать с моей репутацией? Но эта девушка – мой друг. И сейчас ей плохо. Я должен ей помочь. Но мне, как вы знаете, одному не выйти из гостиницы.

– А если вы выйдете со мной, те типы, которых приставил к вам ваш продюсер, за нами не последуют?

– Так я вас хочу попросить принести мне что-нибудь для изменения внешности! На ваше усмотрение! И выходить ведь можно не через главный вход! Но я все равно предпочту с вами. Лучше даже, если в гостиницу войдете только вы, а Клавдия Степановна подождет на улице. Эти типы видели вас вместе. И все равно, Бонни, если даже с вами одной рядом будет кто-то непонятный, то есть я в загримированном виде, они могут догадаться, что это я! Бонни, придумайте что-нибудь! А я вам – эксклюзивный репортаж.

– О чем?

– О девушке и ее папе. И о попрании свободы личности в России. На Западе же очень любят такие темы.

– Попираются свободы девушки?

– Да. Папой. Ее надо спасать. Да, кстати, у вас есть машина? В смысле, здесь?

Я заявила, что машину найду, и в течение десяти минут решила этот вопрос и с Павлом Прокофьевичем, и с Клавдией Степановной. Правда, я город знаю не очень хорошо, а область не знаю вообще, но будем надеяться, что за руль сядет Юрочка, по крайней мере, после выезда из города.

Клавдию Степановну я озадачила проблемой изменения внешности Юрочки.

– Оденем его женщиной, – сказала она.