Алые звезды Прованса - Ксения Баженова

– Excuse me…

– Да ладно, сказала уже, не извиняйся, прощаем за нерасторопность. Правда, девочки? – захохотала гостья.

– Светк, да он же не понимает ни бельмеса. Меню, дарлинг, меню! Андестенд? – вступила вторая, в обтягивающем блестящем платье, нарядная, на каблуках.

– Надюх, забавный такой, да?!

Официант принес меню, и заказ был сделан.

– Ой, девоньки, пойду носик попудрю. – Светлана встала и пошла прямо в сторону Тани.

– Оба-на! – хлопнула она себя руками с красными накладными ногтями, обнаружив не успевшую увернуться Таню. – Малахольная наша. – Тут ее взгляд переметнулся на француза. – Девчат, смотрите-ка! Все тихушничала, сторонилась, а уже с парей отдыхает. В тихом омуте! Ай-яй-яй! – Она протянула руку французу. – Светлана!

Тот привстал.

– Maxime’, enchante’ de faire votre connaissance[3].

– Опаньки! Иностранец, что ли?! А какой хорошенький, ладненький! – Светлана двумя гренадерскими руками схватилась за их столик и приподняла его. – А давайте к нам! А то как-то не по-людски.

– Excusez-moi! Извините! – закричали в один голос француз и Таня, схватившись за свой столик.

– Да что ж вы все извиниятесь-то сегодня! Мы приглашаем. Банкет за наш счет.

– Светлана! Мы хотели вдвоем посидеть. У нас сейчас такси придет, – вякнула Таня.

– Ой, пардонте! Вдвоем они хотели! Русские должны вместе держаться! Вот когда такси придет, тогда и поедете. А сейчас будьте любезны откушать с нами.

И она, улыбнувшись французу крепкими белыми зубами, унесла столик.

Официант снова пытался вмешаться в ситуацию, но был отстранен.

– Наши это. С нами дринк! Ты лучше мечи на стол давай, гостеприимный!

Таня и Макс перекочевали «к своим». Второй участник, кстати, был уже совершенно не против шумного застолья и веселился с девчатами. К Таниному же облику в данный момент более всего подходило определение «выражало то лицо, чем садятся на крыльцо», но на ее настроение никто внимания не обращал, и ей ничего не оставалось делать, как растворить тоску в Метаксе. Не оставлять же только что обретенное счастье этим дамам.

С трудом открыв глаза, Таня обнаружила себя в незнакомом номере. Голова трещала и при малейшем движении требовала вернуть себя обратно на подушку. Конечно, первое, о чем подумала перебравшая накануне девушка, это то, что она поехала к Максу, и каково же было ее удивление, когда, окончательно открыв глаза, она обнаружила вчерашнюю знакомицу Свету, пересчитывающую пачечку банкнот.

– О, очухалась! – Она отложила деньги в сторону и направилась к мини-бару, путаясь в полах длинного красного халата «под шелк». Плеснула в стакан водки, налила томатного сока и разбила яйцо. – Всегда покупаю на случай тяжелого утречка, – пояснила Света, болтая в руке коктейль, который потом протянула Тане, гордо пояснив: – Кровавая Мэри! Махни залпом. Оттянет.

– Нет! Нет! Я не буду! – Таня в ужасе подскочила на кровати, и в голове взорвалась петарда. – А-а-а-а-а… – Она застонала и схватилась за лоб ладонями.

– Вот чтобы не было «а-а-а», надо выпить. Да ничего не будет, не ссы. Тока поправишься! А то нам уже за шубами скоро ехать.

– А сколько времени?

– Так обед уже. Только я сегодня на разгрузке. Вечером за ужином доберу. Заодно покупочки обмоем.

– Ой, а можно я не поеду?

– И чего ты будешь тут делать одна? Не, с похмелья нехорошо в номере залипать. Надо отвлекаться. К тому же Максимка-то твой небось уже в аэропорт едет.

– Как в аэропорт?

– А так. Он ведь сегодня уезжает во Францию свою. А ты что, не знала?

– Нет. – Тане стало ужасно грустно. Права была Алена. Может, и хорошо, что она оказалась в номере у Светки, а не у него. – Давай свою Мэри.

– Вот молодец. Только залпом. И полежи немножечко. А потом в душ.

Таня выпила и легла. Не хотелось делать ничего.

– Свет, я не хочу ехать. Ну вот вообще.

– Ну началось, епрст! А Максимка-то тоже вчера поднажрался. Такси ваше восвояси отправил. А ты что, не помнишь ничего? Мы сначала его сгрузили, у пятизвездочной, между прочим, нефиговой такой гостинички, а потом уже тебя ко мне в номер. Ты вообще языком не ворочала. Я тебя, как рыболовные снасти, на себе несла. – Таня заревела. – Опа, опа, опа! Чего это мы болото разводить вздумали? Ну-ка прекращай. Ты давно его знаешь, Максимку-то?

– Да нет, только вчера познакомилась.

– Ну тогда вообще не велика потеря. Нет парня-то у тебя?

– Нету. – Таня утерла нос.

– Ладно, уговорила, свожу тебя в Москве к одной. Порчу снимает, как книжку с полки. Сглазила тебя какая-нибудь подружка завистливая, как пить дать. А потом мы тебе нормального пацана найдем. Не то что замухрышка-французишка. С трех рюмок уже ушел! Смех, да и только. Ну чего, будешь собираться?

– Не поеду я, совсем неохота.

– Ну ладно, хозяин-барин. А только ты Максимку уже через пару дней забудешь, а зимой задницу-то нечем прикрыть будет. Да я тебя понимаю, сама наотмашь страдаю. Такие мы, русские бабы! Хочешь в номере у меня оставайся?

– Да нет. Я к себе пойду.

– Ну возьми вот водочки с соком на всякий случай.

Таня весь день провалялась в номере с головной болью, бутылкой, пультом от телевизора и в слезах, размышляя о том, что, видно, не судьба ей встретить свое простое женское счастье, надо с этим смириться и начать новую жизнь, не влюбляться в каждого встречного, кто доброе слово скажет. Утром за завтраком она встретила Свету.

– Ой, Танюха, какую шубку вчера отхватила, отпад. Зря ты не поехала. И поляну накрыли на пятерочку. Ой, слушай, ну совсем забыла! – Света махнула рукой, что-то вспомнив, и стала рыться в маленькой сумочке. – Где ж она, где? Тебе ж Максимка бумажку передал, с этим, как его, е-мейлом. Вот! – Она вручила Тане салфетку. Рядом с нарисованным сердечком плясали пьяненькие, корявые буквы.