Розанна. Швед, который исчез. Человек на балконе. Рейс на эшафот - Пер Валё

– Не сердитесь…

– Сами понимаете, все уехать не могут, – продолжила женщина. – Даже если бы захотели.

– Вы не знаете, куда они уехали? – спросил Колльберг.

– Нет, но в пятницу утром они вернутся. Ну, а потом снова куда-нибудь поедут.

Она посмотрела на него и объяснила:

– У них ведь начинается отпуск.

– Значит, герр Оскарсон дома?

– Ну, он будет дома вечером. Вы можете ему позвонить.

– Мы так и сделаем, – сказал Мартин Бек.

Девочка начала сердиться и тащила маму за юбку.

– С детьми прямо сладу никакого нет, – пожаловалась женщина. – Потому что мы боимся выпускать их на улицу, чтобы они там играли.

– Наверное, их лучше не выпускать.

– Но ведь надо что-то делать, – продолжала тараторить она, – а дети иногда капризничают и не слушаются.

– К сожалению, да.

Они молча спустились в лифте и молча ехали по городу, осознавая, насколько они бессильны и какие противоречивые чувства испытывают к обществу, которое призваны защищать.

Они свернули к Ванадислундену, где их остановил полицейский, не узнавший ни их, ни служебный автомобиль. В парке никого не было видно, кроме нескольких детей, играющих там, несмотря на случившееся. И, конечно же, неутомимых зевак.

На пересечении Оденгатан и Свеавеген Колльберг заявил:

– Я хочу пить.

Мартин Бек кивнул. Они остановились, вошли в ресторан «Метрополь» и заказали по бокалу сока.

Кроме них, в баре сидели еще двое мужчин. Пиджаки они положили на соседние стулья, и это нарушение хорошего тона доказывало, что на улице действительно небывалая жара. Мужчины пили шотландское виски и разговаривали.

– Все это из-за того, что сегодня не наказывают как следует, – утверждал более молодой из них. – Следовало бы публично линчевать.

– Это ясно, – заявил старший.

– Грустно, что приходится такое говорить, но это единственное, что остается делать.

Колльберг открыл рот и собрался что-то сказать, но тут же передумал и залпом выпил целый бокал сока.

Мартин Бек услышал это же мнение в тот день еще раз. В табачной лавке, куда он зашел купить пачку «Флориды». Покупатель, стоящий перед ним, говорил:

– …знаете, что они должны сделать, когда схватят этого негодяя? Его следовало бы публично казнить, причем показать все по телевизору и не делать этого за один раз. Нет, постепенно разрубить его на кусочки и делать это в течение нескольких дней.

Когда он ушел, Мартин Бек спросил продавца:

– Кто это был?

– Его фамилия Ског, – ответил продавец. – У него неподалеку мастерская по ремонту радиоаппаратуры. Очень достойный господин.

Возвращаясь в управление, Мартин Бек думал о том, что в конце концов не так уж и давно были времена, когда ворам отрубали руки. Но ведь все равно воровали. И еще как.

Вечером он позвонил отцу Бу Оскарсона.

– Ингрид с детьми? Я отправил их к ее родственникам в Эланд. Нет, туда нельзя позвонить.

– Когда они вернутся?

– В пятницу утром. А вечером мы сядем в автомобиль и уедем за границу. Черт возьми, не стану же я оставлять их здесь. Здесь страшно.

– Да, – устало сказал Мартин Бек.

Все это произошло во вторник, тринадцатого июня.

В среду не произошло ничего. Жара усилилась.