Розанна. Швед, который исчез. Человек на балконе. Рейс на эшафот - Пер Валё

– Это не расследование, а конкурс составителей загадок, – заявил Хаммар, когда зашла речь о билете в метро.

Правда, это была одна из его любимых фраз, и Мартин Бек слышал ее уже неоднократно, однако, с другой стороны, правдой было и то, что на сей раз данная фраза характеризовала создавшуюся ситуацию очень метко.

Естественно, существовала какая-то надежда, что проведенная с размахом облава дает им какую-нибудь нить, однако эта надежда была ничтожной. Последняя облава проводилась со вторника на среду и оказалась совершенно безрезультатной в смысле поимки грабителя из парка: в тюрьме оказалось около тридцати преступников самого разного калибра, в основном, мелких торговцев наркотиками и различных воришек. Этим полиция только прибавила себе работы, а в преступном мире, кроме того, возникла паника.

Еще одна облава означает, что все они будут завтра смертельно уставшими. И завтра, возможно…

Тем не менее, раз уже было решено провести облаву, то она состоялась. Она началась около одиннадцати часов, и сообщение о происходящем молниеносно распространилось по всем районам и домам, предназначенным под снос. Результат, естественно, получился не ахти какой. Воры, торговцы наркотиками, хулиганы, проститутки и даже большинство наркоманов – все сидели по домам и не высовывали носа. Шел час за часом, а облава продолжалась с неослабевающей настойчивостью. На месте преступления схватили одного специалиста по кражам со взломом и одного торговца наркотиками, который, очевидно, не обладал достаточно сильным инстинктом самосохранения, чтобы на время угомониться. Единственное, чего действительно достигли, так это того, что подняли самые нижние слои болота: бездомных, алкоголиков, опустившихся, отчаявшихся людей, у которых не оказалось сил, чтобы отползти, когда заботливое современное общество отвалило в сторону камень.

В половине пятого Мартин Бек и Колльберг сидели в автомобиле на набережной в Старом Городе.

– Что-то у меня ассоциируется с Гюнвальдом, – сказал Мартин Бек.

– Ясное дело, он ведь тупица, – произнес Колльберг.

– Да нет, я не об этом, я по-прежнему никак не могу кое-что вспомнить.

– Ага, – пробормотал Колльберг и зевнул во весь рот.

В этот момент по рации объявили тревогу.

– Говорит Хансон из пятого. Мы на Вестмангатан. Обнаружили труп. И…

– Да?

– По описанию походит на него.

Они поехали туда. Перед домом, предназначенным под снос, стояло несколько полицейских автомобилей. Мертвец лежал на спине в одной из комнат на третьем этаже. Было удивительно, как он вообще туда попал, так как дом уже наполовину демонтировали и бóльшая часть лестницы отсутствовала. Они взобрались туда по дюралевой приставной лесенке, которую установили эксперты из технического отдела. Это был мужчина лет тридцати пяти, с выразительным профилем, в светло-синей рубашке и темно-коричневых брюках. Разношенные черные ботинки, носки отсутствуют. Редкие зачесанные назад волосы. Они посмотрели на него, и один из них подавил зевок.

– На этом можем пока что закончить и ждать, когда господа из технического отдела утром откроют свою лавочку, – сказал Колльберг.

– Тут нечего ждать, – заявил Хансон, старый полицейский зубр. – Он задохнулся от собственной блевотины. Это ясно как Божий день.

– Да, – сказал Мартин Бек. – Похоже на то. Как по-вашему, когда он умер?

– Не очень давно, – предположил Колльберг.

– Да, – согласился Хансон. – Когда установилась жара.

Спустя час Мартин Бек поехал домой, а Колльберг – на Кунгсхольмсгатан.

Перед тем как разойтись, они обменялись парой фраз.

– Описание в самом деле подходит к нему.

– Оно подходит ко многим людям, – сказал Мартен, Бек.

– И место совпадает. Ты ведь говорил, что он может быть из района Ваза или из верхней части Нормальма.

– Сначала нужно выяснить, кто он такой.

Когда Мартин Бек приехал домой в Багармуссен, была половина седьмого. Его жена, судя по всему, только что проснулась, однако еще лежала голая на постели. Она критически оглядела его и сказала:

– Ну и вид у тебя.

– Почему ты без ночной рубашки или пижамы?

– Мне ужасно жарко. Тебе это мешает?

– Нисколько.

Он был небритым и грязным, но слишком устал, чтобы что-то делать с этим. Разделся и натянул пижаму. Лег в постель и подумал: дурацкая идея эта супружеская постель, когда получу зарплату, куплю себе тахту и поставлю ее в другую комнату.

– А может, тебя это возбуждает? – язвительно спросила она.

Однако он уже спал.

В одиннадцать часов утра он уже снова находился на Кунгсхольмсгатан. У него, правда, были круги под глазами, но он принял душ и чувствовал себя более или менее посвежевшим. Колльберг еще находился там, а мертвеца с Вестмангатан пока что опознать не удалось.

– В карманах ничего, даже билета в метро.

– А что говорят врачи?

– Задохнулся от собственной блевотины, каких-либо сомнений здесь нет. Вроде бы пил бензин. Или антифриз. Там была пустая канистра.

– Он давно умер?

– Максимум двадцать четыре часа назад.

Они минуту сидели молча.

– Я думаю, что это не он, – наконец сказал Колльберг.

– Я тоже.

– Точно никогда ничего не известно.

– Это верно.

Через два часа они показали мертвого мужчину грабителю. Он сказал:

– Фу, какая гадость.

И тут же добавил:

– Нет, это не тот, которого я видел. Этого я никогда раньше не видел.

После чего ему тут же сделалось дурно.

Неженка, подумал Рённ, которому пришлось пойти имеете с грабителем в туалет, поскольку тот был прикован к нему наручниками. Однако вслух он ничего не сказал, а всего лишь взял полотенце и вытер грабителю лоб и губы.

На обратном пути в главное управление Колльберг сказал:

– Никогда ни в чем нельзя быть полностью уверенным.

– Это верно, – согласился Мартин Бек.