Путешествие по ту сторону - Екатерина Островская

Ковра в кабинете генерального уже не было, как не было и фотографий Бухары и Самарканда, скрещенных восточных сабель, кальяна, кувшина, вазы. Все это Алексей отвез в загородный дом Сименко. Теперь он руководил фирмой, сидел за рабочим столом Эдуарда Борисовича и хотел, чтобы ничто не отвлекало взгляд. Возвращаясь с работы, по дороге домой Верещагин заезжал в больницу к тестю. О делах не говорил, а порой и вовсе заставал больного спящим. Но и в таких случаях не уходил, садился возле его кровати и размышлял. А мысли его были не самыми приятными.

Через день после того, как Алексей принял на себя руководство фирмой, к нему в кабинет вошли двое. Причем появились посетители неожиданно: не было ни звонка, ни предупреждения Кристины. Просто открылась дверь, и порог переступили два незнакомых человека в дорогих костюмах и с помятыми лицами.

Не поздоровавшись, они сразу опустились в кресла, и один из них спросил:

– Ты, что ли, теперь здесь директор?

– Временно исполняю обязанности, – уточнил Верещагин.

– Без разницы, что ты тут исполняешь. Мы хотим с Симы должок получить, а кто заплатит, он или ты, нам по барабану.

Верещагин хотел переспросить, с какого Симы и за что, но в последний момент догадался, что речь идет о Сименко.

– Сколько Эдуард Борисович вам должен?

– Хочешь за него рассчитаться?

– Назовите сумму…

Только сейчас Верещагин понял, что сумма может оказаться значительной, поэтому добавил:

– И я хотел бы посмотреть документы, подтверждающие тот факт, что он брал у вас взаймы.

– Документы будут, только Сима нам должен не две копейки, а все.

– Все – это сколько?

Один из незнакомцев поднял глаза к потолку, а потом обвел взглядом помещение.

– Все, что у него есть. Фирмочка эта, его квартира, дом, жена, дочка – все наше теперь…

– Я еще раз прошу озвучить сумму.

– Ты че, тупой! – закричал второй визитер. – Все – это значит все!

Верещагин сделал паузу и спокойным голосом продолжил:

– А теперь объясняю для самых умных, что «все» тоже имеет свою цену. Я не против того, чтобы вы забрали у Сименко все. Дом, машину, квартиру, фирму… Но после реализации имущества, принадлежащего Сименко, выручка составит миллиона два-три долларов. Вас эта сумма, судя по всему, устраивает? Поэтому я тупо интересовался, сколько вам надо. Но поскольку вы уже определились с суммой претензий, то теперь задаю еще один вопрос – когда и в каком виде хотите получить означенную мною и не опротестованную вами сумму? Что же касается жены и дочки, то Эдуард Борисович вряд ли сможет ими распорядиться, потому что деньги можно получить по расписке, а человека – вряд ли. К тому же мое личное знакомство с УК РФ позволяет сделать вывод: за торговлю людьми в нашем царстве-государстве дают очень много. К тому же дочь Сименко теперь моя жена, а потому зачем вам новые проблемы…

Оба гостя переглянулись и начали рассматривать Алексея.

– Что-то я гляжу, рожа у тебя знакомая, – произнес один. – Мы с тобой в две тыщи третьем в «Крестах» не пересекались?

– Вряд ли, – пожал плечами Верещагин, – если бы мы где-то встречались я бы вас запомнил. Только это все лирика. Давайте о деле…

Долго разговор не продлился. Верещагину показали папку с документами и даже позволили полистать договоры с никому не известными обществами с ограниченной ответственностью на оказание мелких услуг, за которые Сименко обязался выплачивать весьма крупные суммы, а в случае просрочки платежей должен был внести высокие проценты. Что-то Эдуард Борисович по этим договорам платил, потому что присутствовали акты сверки и корешки приходных ордеров…

Верещагин сгреб все документы и отдал в бухгалтерию пересчитать и обозначить существующую на текущий день сумму задолженности. Когда ему принесли листок с расчетами, Алексей положил его перед визитерами, и те, взглянув на итоговую сумму, удивились. Но не особо: вероятно, до этого кто-то другой уже все подсчитал за них.

– Тут и трех лямов нет! – возмутился один.

– Отдадим именно столько, – предложил Алексей. – А если хотите большего, то тогда обращайтесь в арбитраж.

– Мы с Симы и без арбитража получим.

– Сименко сейчас в больнице с обширным инфарктом. Может, выживет, а скорее всего, нет. И тогда вообще никто ничего не заплатит.

– Мы причал вам переуступили, а это знаешь, сколько стоит?

Сошлись на десяти миллионах. Пять Верещагин обещал отдать до Нового года, а пять в январе, чтобы не привлекать внимание налоговых органов к исчезновению со счетов крупных сумм.

Вечером он, как обычно, заехал к тестю. Посмотрел на спящего больного и помчался домой. Регина ждала его с ужином, доставленным из японского ресторана: суши, роллы, васаби и соевый соус. Алексей ел молча, размышляя о том, что неплохо бы перейти на другое питание, более привычное русскому человеку, но как сказать о своем желании жене, чтобы ее не обидеть, не знал. А потому начал издалека – вскользь заикнулся, что у Эдуарда Борисовича долги.

Но Регина только пожала плечами и сказала, что это известно всем. Дом, автомобили – «Мерседес» и кабриолет Регины – куплены в кредит, из банка постоянно звонят и что-то требуют. Она не удивилась и не переживала особо, словно известие к ней никакого отношения не имело, если вообще как-то не касалось. Объяснила очень спокойно:

– Отец говорил, что рабочие и финансовые расчеты это его проблемы, и скоро он рассчитается с долгами. И потом, зачем нам с мамой лезть в его дела? Вот выйдет он из больницы и все решит.

– Вы не должны никуда лезть, – согласился Верещагин, – только не нужно ничего ждать. Я все сделаю.

– Ну и ладно, – кивнула Регина. И вздохнула: – Надо было роллы с икрой взять, а не с лососем – что-то я промахнулась.