Путешествие по ту сторону - Екатерина Островская

Хоронили Сименко сразу после Рождества. Народу на кладбище собралось много: весь коллектив «Сименко интернешнл», несколько сокурсников Эдуарда Борисовича по Морской академии. Появились даже те двое авторитетов с охраной, которым еще совсем недавно была должна фирма. Верещагин подошел к ним, выслушал соболезнования и поинтересовался о том, что им известно об убийстве его тестя.

– Мы уже поспрашали кого можно, – ответил Лопата. – По портовым делам к нему никаких претензий. Нам он тоже не должен. И вообще, это не наши, в смысле, не из города люди сделали: у нас так давно никто не работает, чтобы шмалять из автоматов прямо на улице. Ну, там снайпера снарядить или машину взорвать, это могут, а чтоб вот так внаглую… Муса тоже справки навел у кавказских, – никто ничего не знает.

– Если бы знали, ведь все равно не сказали бы, – усмехнулся Алексей.

– Нет, конечно, – согласился Муса, – но сейчас я правду говорю, мамой клянусь. Кстати, мои ребята тут на кладбище ментов засекли: топчутся в стороне и снимают все потихоньку на камеру. Ты у них спроси, кого они здесь пасут.

Верещагин ничего ни у кого не стал спрашивать, но через два дня Лаптев сам приехал к нему в офис. Заглянул в кабинет генерального, где уже сидел Алексей, попросил дать команду бухгалтерии, чтобы не препятствовали ему посмотреть те самые документы, о которых они говорили при первой встрече. Следователь обвел взглядом кабинет и вышел. Через полчаса вернулся и попросил уделить ему пару минут.

– Что-нибудь удалось узнать? – поинтересовался Верещагин.

Лаптев покачал головой.

– Если вас интересует имя убийцы, то мне оно неизвестно. А что касается версий, то их несколько. Только я их озвучивать не буду.

– Да и так ясно: коммерческая деятельность, личная жизнь, еще возможна месть за какие-то старые прегрешения…

– У вас в приемной две девушки за стойкой и обе со следами побоев: у одной царапины на лице, у другой бланш под глазом. Вы не против, если я полюбопытствую, при каких обстоятельствах ими получены легкие телесные повреждения без причинения ущерба для здоровья? И кто постарался?

– Конечно, спросите. Однако я и сам могу сказать: травмы они получили, подравшись друг с другом на глазах коллектива. Свидетелей не один десяток. Надпись на спине Сименко делали обе. Диктовала Юля, писала Кристина – так они мне рассказали. Тот карандаш я у Юли изъял.

Алексей выдвинул ящик стола, достал оттуда карандаш для подводки глаз и положил перед следователем.

Лаптев покачал головой.

– А мне он зачем? Это же не орудие убийства.

Следователь замолчал. Верещагин не понимал, зачем тот сидит перед ним, ничем не интересуется, не задает вопросы. Попросил пару минут, а прошло уже три, разговор же пока не начинается. Наконец Лаптев поднялся и направился к двери. И, словно вспомнив о чем-то, остановился.

– Будьте поосторожнее, – попросил он. – Всякое в жизни бывает…

– Тогда уж договаривайте, – попросил и Алексей. – Если вам что-то известно…

– Я уже говорил, что мне ничего не известно. Однако и вы не можете сказать, что стало причиной или поводом для убийства вашего тестя. Наверняка имеются вещи, которых вы не знаете. Или которые от вас скрывались. Например, есть ли у вашей тещи любовник… И с кем общалась Регина Эдуардовна до того, как стала вашей женой. Возможно, корни произошедшего там, хотя близкие вам люди и сами ни о чем не догадываются.

Лаптев ушел. В приемной, правда, поговорил совсем немного с Кристиной и Юлей, но потом вышел из офиса. Алексей наблюдал в окно, как следователь идет по снегу к проходному двору, чтобы сократить путь до метро. Мужчина, держа под мышкой портфель, брел медленно, никуда не торопясь. Кто-то из прохожих случайно зацепил его, Лаптев отступил в сторону, а потом продолжил путь в том же размеренном темпе.

Люди без автомобиля, возможно, самые счастливые – им некуда спешить, и у них есть время подумать.