Дьявол из Саксон-Уолл. Поспеши, смерть! - Глэдис Митчелл

Щурясь на ярком солнце, она подумала о Дише.

Подойдя к норе, куда она затолкала голову, миссис Брэдли пошарила там. Вылетела туча мух.

Миссис Брэдли разложила походный стульчик, поставила голову перед собой на сухую землю и стала тщательно рассматривать под разными углами. Она испускала омерзительную вонь, но самое тщательное исследование не дало никаких намеков на то, как встретил свою смерть ее владелец. После долгого внимательного изучения этого разлагающегося непрекрасного предмета миссис Брэдли заключила, что первое ее впечатление верно. Рана, яд — что бы ни было причиной смерти Армстронга, — остались тайной его тела. Голова, когда-то красивая, сейчас была невероятно отвратительна и ни о чем не могла сказать, кроме того факта, что Армстронг мертв. Отрезана она была неумело, но решительно, парой ударов. Это было очевидно — и ничего больше.

Миссис Брэдли подобрала голову, заткнула ее обратно в нору, вымыла руки в мутной стоячей воде затопленного храма, вытерла их платком и пошла обратно в развалины пить чай.

Судя по всему, Александр Карри и сэр Рудри уладили ссору. Мальчики же выглядели недовольными, хотя ели они, как всегда, с охотой. Миссис Брэдли, глядя на них, заключила, что перспектива быть выпоротыми и получить десять шиллингов продолжала сильно их манить, и ее с Александром гуманное вмешательство им не понравилось совершенно. Даже Айвор, нервный и с воображением, бурчал, уходя и пиная камешки:

— Толку нам теперь ехать в Смирну.

Александр Карри услышал это замечание и, невероятно довольный тем, что победил сэра Рудри, отозвал ребят в сторонку и отдал им деньги. Миссис Брэдли слышала радостное:

— Большое спасибо, сэр! — от Стюарта и благодарное бормотание от Айвора. Но прибежал к ней обратно Кеннет.

— Послушайте, — сказал он, — а вы любите турецкие сладости?

Миссис Брэдли о нем хорошо подумала и ответила, что да.

— Ну, вот, — сказал Кеннет, краснея от смущения, как кирпич. — В конце концов, если бы не вы, ведь мы бы вообще в эту Смирну не поехали?

2

Спать легли рано, потому что в половине десятого надо было идти к затопленным развалинам храма Артемиды, чтобы сэр Рудри провел свою последнюю серию экспериментов.

Но никто не заснул. Шептались камыши на краю соленых болот, ветерок стонал вокруг молчаливых древних камней покинутого города. Кэтлин, которая, как Иэн и Рональд Дик, более интересовалась деревней Сельчук с ее людьми, пристанционной гостиницей, маленьким кафе и гнездами аистов на крыше, была беспокойна. Полежав полчаса рядом с Иэном, она встала и ощупью добралась до миссис Брэдли.

— Вы помните, я говорила, что еще до конца наших разъездов кого-нибудь убьют? — спросила она.

— Да, дитя мое, помню.

— Так вот, я чувствую, что это случилось.

Миссис Брэдли была знакома с разными свойствами человеческого ума, и ничто уже не смогло ее удивить. Она сказала:

— Это очень странно, конечно, но на вашем месте я бы об этом перестала думать. Иэн живет и здравствует, ваш отец тоже, как и ваш младший брат.

— Да-да, я знаю. Но что-то случилось, я это чувствую. Скажите мне, что и с кем. Я же знаю, что что-то случилось!

— Тише, дитя мое. Вы мальчиков разбудите. Им нужно поспать. Сегодня было это глупое дело, завтра они уедут на целый день, а это будет очень утомительно. Возвращайтесь к Иэну, ложитесь спать и не нервничайте. Волноваться не о чем. Не надо воображать себе всякие ужасы.

— Но я ничего не воображаю! — взорвалась Кэтлин. — А вдруг это Миган? Я ее очень люблю, мне невыносимо думать, что она могла погибнуть!

— Зачем бы ей погибать? — резонно возразила миссис Брэдли. — Здесь жарко, и на ваши нервы могло подействовать соседство развалин. Ну, будьте умницей, идите к Иэну.

Она проводила девушку, светя фонариком на дорогу. За пределами театра, вдоль Священного Пути, в своих спальных мешках лежали паломники, как трупы, ожидающие погребения, или бесформенные груды товаров, ждущие погрузки. Блестел под звездами белый камень. Потом взошла луна, новая луна, которой ждал сэр Рудри, чтобы провести свои последние эксперименты.

Иэн сидел, ожидая возвращения Кэтлин. Когда миссис Брэдли уложила девушку в спальный мешок, он сказал:

— Мне хочется прогуляться в город, пока не взошла луна и не настала пора идти к храму.

— Отлично, дитя мое. Я сяду рядом с ней на свой мешок, и мы с Кэтлин будем разговаривать. До остальных далеко, и мы их не разбудим.

Он кивнул, хмыкнул, и вскоре его приземистая кривоногая фигура скрылась из виду, направляясь к театру по ведущей к древнему порту дороге призраков — Аркадиане. Шел он медленно, выбирая путь, пока не дошел до ворот гавани. Здесь он взял направо, к руинам ванн в гавани и гимнасия. Эфес, никогда совсем не умолкающий, всегда волнующий и прекрасный, был для обладающего воображением Иэна захватывающим, таинственным и полным ночных призраков. Он давно хотел увидеть этот город.

Молодой человек остановился, прислушиваясь к шагам давно умерших римлян — этих самых настойчивых призраков, населяющих равно и Тимгад, и Помпеи, шагающих по улицам там, где не видно улиц, сменяющихся стражей на стенах, которых больше нет. Но в Эфесе, кажется, призраков не было, а если и были, то Иэн о них ничего не знал.

Его так увлек осмотр города, что он не вернулся в лагерь, даже когда взошла луна. Пройдя на северо-восток к двойной церкви Девы, он медленно обошел укрепления и только тогда вернулся в лагерь. Священный Путь был пуст. Паломники ушли туда, где был когда-то храм Артемиды.

Иэн сообразил, что бродил очень долго. Он побежал, но дорога была коварна, и пришлось перейти на шаг. Вернувшись за кулисы театра, он вскоре оказался на неровной, но не такой предательской тропинке, вьющейся рядом с театром и римским рынком. Она огибала холмы и вела к дороге на Сельчук мимо стадиона и гимнасия Ведия.

На узкой пыльной дороге между пахотными полями Иэн снова перешел на бег. Бежал он хорошо, широким упругим шагом, казавшимся легким и неутомимым. Бег доставлял ему удовольствие, а расстояние меньше мили было ерундой для человека, привыкшего бегать кроссы. Через пять минут пришлось перейти на шаг, чтобы не пропустить прохода к дороге, ведущей к пруду.