Дьявол из Саксон-Уолл. Поспеши, смерть! - Глэдис Митчелл

Эту мысль он доказал с потрясающим успехом после ланча, и мальчики триумфально принесли пустой ящик миссис Брэдли, которая сидела в тени и отдыхала.

Ящик она приняла с благодарностью и похвалила мальчиков за находку.

— Ну и штучка, — сказал Кеннет, — решительно понюхав внутренность ящика. — Воняет, будто в нем начисто сгнила какая-то мерзость.

Миссис Брэдли сочла это столь точным и остроумным изложением фактической стороны дела, что выдала мальчикам деньги, чтобы они наутро поехали с Иэном и Кэтлин на поезде в Смирну и купили там инжир, турецкие сладости и вообще все, что захотят.

— Нас сперва должны выпороть во имя Артемиды Ортийской, — жизнерадостно сообщил Кеннет.

Заметив, что эта перспектива, по-видимому, не внушает им опасений, миссис Брэдли поинтересовалась природой этого действа.

— Точно не знаю, но думаю, это будет только понарошку, — пояснил Кеннет. — В общем, если мы не будем поднимать шум, то получим каждый по десять шиллингов от сэра Рудри, а отец, наверное, мне еще пять шиллингов добавит.

— Стюарт считает, что надо требовать фунт, — сказал Айвор. — А вы как думаете, тетя Адела?

— А вообще-то, кто будет пороть? — предусмотрительно спросил Кеннет. — Вдруг мы его достали так, что он на нас зуб имеет?

— Но зачем поклоняться Артемиде Ортийской в Эфесе?

Этот уместный вопрос миссис Брэдли задала сэру Рудри чуть позже.

— Понимаю, понимаю. — Вид у него был озабоченный. — Это была идея Армстронга. Мне она показалась вполне удачной. Его теория была такова, что эту богиню мы должны всячески почитать. В спартанской, в чисто аттической, в эфесской как таковой и так далее.

— А что ты имеешь в виду под чисто аттической и под эфесской как таковой? — невинно спросила миссис Брэдли.

Сэр Рудри поморщился, Александр Карри засмеялся.

— Как бы там ни было, — спокойно сказала миссис Брэдли, — мальчиков не будут пороть ни для Артемиды Ортийской, ни для кого бы то ни было.

— Но почему?

— Потому что порка всегда осуществлялась жрицей богини и в Спарте. Спарта — не Эфес, а жрицы у тебя нет.

— Тут мы, конечно, полностью зависим от тебя.

— Чушь! — возгласил Александр Карри. Миссис Брэдли искренне ему улыбнулась. — Она же не…

— Она точно не, — согласилась она чистосердечно.

— Не кто? А, понимаю. Не девственница. — Кажется, мысль, что тщательно выстроенный план экспедиции оказывается совсем ненужным, его подкосила. — Жаль, что Миган не с нами. Она бы подошла без сомнения.

— Что ж, это целиком твоя вина, что ее здесь нет, — решительно ответила миссис Брэдли.

— Нет-нет, Беатрис. Я тут ни при чем. Миган сама решила остаться с матерью.

— Понимаю, — сказала миссис Брэдли.

— Можем привлечь какую-нибудь турчанку, — вдруг предложил сэр Рудри. — Ей совсем не обязательно их бить. А еще ведь были же у Артемиды жрецы-евнухи в Эфесе?

— Я думал, их полагалось убивать, — возразил Александр Карри, у которого были вполне понятные отцовские возражения против порки своего сына кем бы то ни было, мужчиной или женщиной, пусть даже евнухом или девственницей.

— Чушь! — возразил сэр Рудри, легкомысленно похищая молнию Юпитера.

Александр Карри посмотрел на него злобно, и в лучах послеполуденного солнца лысина его заблестела. Миссис Брэдли раскрыла зонтик и заслонила его от солнца.

— Моего сына бить не будут, — сказал он строго, с нажимом отсекая возражения.

— Отлично, отлично! Двух, я полагаю, хватит, — решительно согласился сэр Рудри.

— И без Стюарта Паттерсона. Я за него отвечаю перед его матерью, — торжествующе ответил Александр. — А что до вашего парнишки — хотел бы я видеть, как вы ему в глаза посмотрите, выпоров ни за что. Если ребята ведут себя плохо, — завелся Александр, — это одно дело. Но лупить ни в чем не повинного парнишку ради почитания богини, да еще не там, где ее надо почитать, да еще десять против одного, что это не та богиня, которой вы ее считаете, — это просто глупость сумасшедшего старого тупицы.

— Я вам не сумасшедший старый тупица! — рявкнул сэр Рудри, и кончики его усов лихо поднялись вверх. — Это вы, вы испугались нескольких безвредных змеек, статуи на камне и прочих мелких ребяческих штук, которые все время преследовали эту экспедицию. Разве бы я не короновал этих бедных псов, если бы не вы и ваши дурацкие жалобы? Для чего на самом-то деле мы здесь, если не ставить эксперименты с собаками и мальчишками, и зачем я потратил все свои деньги? Вот о чем я спрашиваю на самом-то деле.

— А ну тихо, валлийская мелочь! — с угрозой сказал Александр Карри, воинственно глядя на встревоженные усы.

Миссис Брэдли встала между ними.

— Мой милый Рудри, мой милый Александр! — сказала она с интонацией потрясения и изумления, хотя глаза ее блестели весельем. — Пожалуйста, не надо. Хотя бы подождите, когда будет прохладнее.

Она взяла Александра под руку и повела в тень. Александр вытер лоб, вздохнул и тихо засмеялся.

— Дитя мое, — сказала миссис Брэдли, — настало время Рудри вернуться в Афины, и всем остальным тоже. Оставаться здесь нет никакой возможности.

— Он хочет провести два-три эксперимента на месте храма, — ответил Александр Карри. — Бедняга Рудри. Наверное, не надо было мне обзывать его валлийцем.

— Во всяком случае, валлийской мелочью, — согласилась миссис Брэдли.

Она на миг подумала, не довериться ли Александру, но решила какое-то время продолжать свое расследование и посмотреть, куда оно приведет. Что о голове узнают и это, несомненно, усложнит дело, она не боялась. Здесь водились шакалы, и голова, даже если ее найдут, будет неузнаваемой.

Остаток дня она провела в тщательном исследовании развалин и составлении для себя их плана, решив, что план сэра Рудри неточен. Работа не была сложной. Дорога от Сельчука подходила с северо-восточного угла, а гимнасий Ведия лежал почти прямо к югу от нее. Гимнасий она выбрала отправным пунктом, измерила шагами расстояния на юг к театру, мимо стадиона, и на запад по Аркадиане к шлюзу гавани. Потом нанесла на план все остальные развалины.

Но изображение развалин ее меньше интересовало, чем проблема смерти Армстронга. При всеобщей к нему неприязни трудно было найти кого-то, пламенно желающего его устранения. Даже сэру Рудри, насколько она знала, нечего было бояться, кроме публикации фотографий, да и этот вопрос не стоял так остро после предложения тысячи фунтов миссис Брэдли, которое не было с негодованием отвергнуто.

Конечно, он ссорился с Гелертом. Он не дружил ни с кем в отряде. Иэну хватило бы решительности его убить, и точно так же, правда по-своему, странно, был решителен Дик. Миган достаточно жестокосердна и жестка, Кэтлин достаточно суеверна, а у Диша достаточно сильно развито чувство собственного достоинства. И Диш терпеть не мог Армстронга.