Мужская работа - Михаил Нестеров

Одиннадцатый час...

– Где живет Борис Рощин? – неожиданно спросил Антон, обращаясь к Петерсону. Леонид, прежде чем ответить, глянул в панорамное зеркало на Штерна. Тот сидел с непроницаемой маской.

– В особнячке на Хольмвайене.

– Вам придется снова навестить его. Нельзя откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Но сначала заедем в офис.

* * *

Близилась полночь. Борис спал и не слышал, как две темные фигуры остановились у ворот его дома. Одна из них склонилась над кодовым замком, и дверь, лязгнув, отворилась. Непрошеные гости быстро миновали освещенный участок и взошли на крыльцо.

Два дня назад Рощина вызвал к себе замрезидента Лучкин и в своем прокуренном кабинете преподнес сказочный подарок, а именно – долгожданный отпуск. И с того момента дипломат, тщетно пытавшийся дозвониться Полине по домашнему телефону, мысленно бродил по морозным улицам столицы и на правах хозяина показывал коренной москвичке Ухорской... Нет, не достопримечательности: Борису вдруг пришло в голову провести ее по тем переулкам-закоулкам, где, учась в школе разведчиков, он подбирал места для сокрытия секретного материала с тем расчетом, что его не обнаружат случайные прохожие, не повредят тайник бродячие собаки. Он знал сотни таких мест, ибо разведчик не может использовать одно и то же место дважды. Он проведет ее проверочными маршрутами – его собственными и теми, что служили курсантам разведшколы в качестве учебного полигона. А полигоном служила вся Москва: «Тот, кто научился находить удобные места в Москве, сможет делать это в Хартуме, в Мельбурне, в Хельсинки».

Неплохая идея, думал Борис. Оригинальная.

Карпенко указал товарищу на стекло: «Помнишь?» Петерсон изобразил мима: распахнул полу куртки, достал невидимый стеклорез на присоске, сделал круговое движение. Глеб дурашливо сморщился: «Перестань, зубы сводит».

Борис не успел сменить стекло, хозяйка, увидев на следующий день отверстие, подняла крик. Постоялец успокоил ее: потерял ключи и, дабы не ломать дверь, вырезал отверстие и открыл замок изнутри. «Так ровно?!» Рощин сказал, что может повторить. Сорокасемилетняя датчанка воспротивилась эксперименту со своей дверью отчего-то на немецком: «Найн, найн!»

Слава богу, все закончилось. Все неприятности остались позади.

Леонид вынул из кармана отмычку, которой у него не было в прошлый раз, и, проковырявшись с минуту, открыл замок. Затем просунул длинное лезвие ножа в чуть приоткрытую дверь и снял цепочку. Потом приблизил губы к уху Глеба и шепотом спросил:

– А эта баба там?

– Вряд ли, – ответил Карпенко, почесав висок.

– А зачем тогда мы пойдем?

Глеб тихо рассмеялся.

Приятели неслышно миновали гостиную, как и в прошлый раз, не удостоив вниманием столовую, отделанную сосной, и кухню, – их путь лежал к приоткрытой двери. Пока они не видели дипломата российского посольства, но он был в спальне: чуткие уши Глеба уловили его едва слышное похрапывание.

Карпенко приблизился к кровати, а Петерсон, нащупав выключатель, щелкнул клавишей.

Сердце Рощина готово было вырваться из груди.

Он не смел оторвать округлившихся глаз от Глеба, присевшего на краешек кровати. Вот тебе и окончание, вот и неприятности, оставшиеся позади.

– Почет и уважение! – негромко приветствовал вице-консула Карпенко. – Ты чего такой бледный?.. Одевайся.

– Одеваться? – Рощин сделал невероятное: хрипло переспросил. Хотя, по идее, такое казалось невозможным.

– Ага, одевайся. – Глеб вынул из кармана свернутые в трубку листы бумаги и бросил на кровать. – Срочно передай эти документы резиденту военной разведки. Срочно, понял? Пусть немедленно сообщит о них в «Аквариум» со ссылкой на подполковника Холстова. Своему шефу ни слова.