Мужская работа - Михаил Нестеров

Удивляла скорость этой перемены. Возможно, воля лишь одного человека провезла его с горки.

Штерн вызвал к себе двух людей, работающих в отделе, патетически именуемом отделом тайных операций, наверняка в подражание Службе "А" (дезинформация, тайные операции) бывшего Первого главка КГБ СССР.

Оба они были выходцами из Украины. Один из них носил еврейско-датскую фамилию Петерсон – ежели произносить ее с прононсом и, естественно, с ударением на последнем слоге. Из органов безопасности Украины Леонида Петерсона поперли в звании старшего лейтенанта, и он, как многие его коллеги и соотечественники, подался за бугор. Что бы он делал в Штатах, кабы последовал за приятелем-ментом, сказать трудно, но вот в Голландии пересеклись пути двух земляков: Петерсона и Штерна. Вот уже три с половиной года первый выполняет все поручения последнего, не гнушаясь никакой работой.

Второго звали Глебом Карпенко – тридцати двух лет от роду и со странной пропорцией головы: высокий лоб и выпуклый затылок, обычно все бывает наоборот. То ли акушер был пьяный, то ли щипцы-захваты оказались не той системы, но впервые заорал Карпенко, появившись на свет в львовском роддоме, именно с такой черепно-мозговой конфигурацией.

Он был высоким и сильным, не имел разрядов в силовых видах спорта, но с успехом компенсировал сии недостатки врожденными качествами бойца. Он не имел потухшего взгляда киллера, по обе стороны переносицы располагалось по одному живому глазу, каждый из которых удивлял своей чистотой. Защищаемые от солнца и непогоды кустистыми бровями (два родника в непролазной чащобе), они с оптимизмом смотрели в будущее.

Кроме всех прочих достоинств, включая мощные руки, каменную спину и пружинистые ноги, уникум Карпенко метко стрелял из пистолета и карабина и достиг совершенства, тренируясь на «черномазых» в Центрально-Африканской Республике, куда забросила его судьба аж на два года.

С конца 1997-го по начало 1998 года Карпенко был задействован в акциях по поставкам украинского оружия в Пешавар и дальше, к конечному пользователю – «Талибану». Что касается войны на Балканах, о ней Глеб Карпенко рассказывал неохотно.

Со Штерном он познакомился в 1999 году и с тех пор гордо именуется бойцом отдела тайных операций.

Оба агента – и Леонид Петерсон, и Глеб Карпенко – были готовы к работе в любое время суток, за что стали за глаза именоваться дежурными. Тронув свой выпуклый, как у Ихтиандра, затылок, Карпенко уселся в кресло, стоящее у занавешенного коричневой шторой окна в кабинете Штерна, и положил ноги на журнальный столик; подошвы рифленых ботинок уставились на Зяму. Штерн по обыкновению промолчал: не он будет мыть стол. К тому же в этом на первый взгляд вольном жесте подчиненного виделась его вальяжная уверенность, смешанная с его же пугающей репутацией.

Петерсон сел в свободное кресло, которое застонало под его стокилограммовой массой.

– Есть работа, – Зиновий посмотрел на циферблат своих наручных часов, будто намеревался отметить время, за которое его агенты сумеют справиться с заданием. Порой приходилось работать и по секундомеру. – Все нужно сделать тихо и аккуратно. Наш клиент живет на Хольмвайене в одноэтажном типовом особнячке.

Штерн выложил перед подчиненными фотографию Бориса Рощина и продолжил:

– Обычно он ночует один. Возможно, с ним окажется... еще один son of a bitch. Туда им и дорога. На воротах дома кодовый замок, шифр простой – четыреста тридцать три. Верхняя часть входной двери застекленная, решеток на окнах нет...