Мужская работа - Михаил Нестеров

Впервые в жизни у Алексея шевелились на голове волосы. Округлившимися глазами он смотрел прямо перед собой и ничего не видел – кроме трех цифр: 962 – и своего жеста Толику Загородневу: «Хороший выстрел».

Он понял если не все, то почти все. В бронестекле напротив он, как на экране телевизора, видел Ухорскую, спешащую к вертолету. Дальше мозг взял на себя функции цензора, поработав ножницами: большая часть была вырезана. Но основное осталось. Знакомый голос за кадром повторил: «Попали мы... Пробуем уйти... На связь больше не выходи. Отбой!» Рыщущий в поисках команды Хайдарова вертолет пронесся над БТРом, над шоссе, над барханами, пересек невидимую воздушную границу с резиденцией «Хранитель пустыни», завис над ее останками, сделал поклон в сторону взорванной «шишиги» и...

Она правильно угадала не только направление, но и средство передвижения спецназовцев.

– Хайдар! – Гюрза, ухватившись за свободную лямку, дотянулся до командира рукой. – Ты ранен? – Сергей на всякий случай оперативно извлек из подсумка шприц-тюбик с обезболивающим.

– А? – Капитан встретился взглядом с товарищем. – Нет. Все нормально. Желудок.

– Желудок?

Курт-Аджиев недоверчиво покачал головой. Сергея подстегнул, а Хайдара вернул к реальности голос Юсупа, выжимавшего из «гусара» все до последней лошадиной силы:

– Держись, братва! – И через пару секунд: – Дорогу нам перекрывают!

Али-Баба, резко затормозив перед поворотом, проехал прямо, объезжая стоявшие на шоссе две БМП и БТР-80. Эти две гусеничные «братские могилы пехоты», ослепляющие водителя светом мощных прожекторов, и их колесный собрат не догонят, разве что угостят из КПВТ крупнокалиберными пулями. И точно.

В бронированные бока «Гусара» ударили пулеметные пули, забарабанили автоматные. Снова сворачивая на шоссе, но уже в сотне метрах от импровизированного блокпоста, Юсуп почувствовал, что тяга на руль немного возросла. Его догадку подтвердило шлепанье пробитой резины по асфальту. Правое среднее – точно определился водитель. Слава богу – не переднее.

Едва машина выровнялась, Хайдар и Гюрза ответили тем же: короткими очередями из пулемета и автомата. Еще раз показав, что их БТР – не отвлекающая пустышка.

* * *

Моджахед сразу же отказался от идеи взять быстрый темп, пробежаться хотя бы пять-шесть, а то и десять километров. Сдохнут химики, резонно предположил он. Однако пешим порядком они шли быстро – примерно восемь километров в час. Если придерживаться этого темпа, то, как и предполагал Хайдар, за четыре часа можно дойти до базы. Главное, не останавливаться, не делать передышек, только тогда организм начнет втягиваться в непривычный ритм и довольно быстро адаптируется к нему. Это Николай Муратов познал в свое время на собственной «курсантской» шкуре.

Они шли уже двадцать минут, позади три километра пути, впереди в десять раз больше, – Плут в авангарде, Нафтизин замыкал колонну, а «следопыт» Моджахед, как всегда, находился в головном дозоре.

«Оттягивают», – билась в голове бойца тоскливая мысль. Моджахед отмечал слева от себя возросшее движение транспорта. О малочисленном гражданском в это время суток говорить не приходилось, его вообще не пропускали, скорее всего, заворачивали на обочину, – речь шла о военной технике, которая, клюнув на приманку капитана Хайдарова, в очередной раз делала разворот на полкруга.

«Буду прорываться в обратном направлении».

Судя по всему, тройка спецназовцев прорывалась успешно, действительно оттягивала на себя погоню.

«А был ли другой вариант уйти от преследования?» – подумал Николай. Но тут же пришел к выводу: если он и был, то его съело время.

Не раз и не два невидимая связь с командиром приносила нечто вроде успокоения: а вдруг они уйдут?

Скорый рассвет предвещал в городах и селениях Ирака призыв к утренней молитве. Многократно повторяемое и усиленное мощными динамиками «Аллах акбар» пронесется по улицам и площадям. Серо-бирюзовый край горизонта понудил Муратова углубиться дальше в пески, на запад от шоссе, на чем было потеряно несколько драгоценных минут. Конечно, сразу они на базу не попадут, придется сутки или двое скрываться в песках, пока разведка не даст окончательного ответа: блокирована ли буровая и ее подступы или нет. Важно то, что они уходили из опасной зоны.