Дедушка русской авиации - Григорий Волчек

Как-то после обеда, когда сытый Полторацкий валялся на кушетке и читал свежую прессу (Маджидов регулярно доставлял ему «Правду» и «Красную звезду», а также иллюстрированные журналы «Советский воин», «Знаменосец», «Крылья Родины», «Авиация и космонавтика», «Советское военное обозрение» и «Зарубежное военное обозрение»), в дверь хлеборезки постучали.

— Кто там?

— Комиссия народного контроля! Откройте!

— Какая еще комиссия!

— Народного контроля! Открывайте немедленно!

— Какого контроля?

— Народного! Откройте сейчас же, я требую!

— Кто требует!

— Капитан Щеглов!

— Капитан Щеглов, а у вас есть полномочия, документы соответствующие?

— Есть, откройте, вам говорят!

Щеглов принялся долбить в дверь ногой.

— Эй, Щеглов, полегче!

— Открыть немедленно! Или я вызову патруль и коменданта гарнизона!

Полторацкий поднялся с кушетки и открыл дверь. У входа стоял зеленый от злости Щеглов, оргинструктор политотдела полка. Чуть поодаль расположились другие члены комиссии — малознакомый прапорщик из батальона ОБАТО, какая-то цивильная женщина и… рядовой Бегичев. Писарь, которого привлекли из-за его расчудесного почерка, смущенно улыбался. Улыбнулся и Полторацкий.

— Здравствуйте, товарищи! Предъявите вашу ксиву, пожалуйста!

Капитан протянул Игорю листок бумаги. Полторацкий прочел отпечатанный на машинке текст за подписями Варфоломеева и Бондарева.

— О-кей. Ну и что же вам угодно, капитан Щеглов?

— Нам нужно взвесить продукты! Пустите!

— Не пущу!

— Почему?

— Не имею права. У меня четкая инструкция — внутрь хлеборезки никого не пускать! Пройдите медосмотр у врача, оденьте спецодежду — тогда пожалуйста!

Насчет спецодежды Полторацкий не врал — на нем была отутюженная белая поварская куртка.

— Что за ерунда? Какая инструкция?

— Инструкция — это не ерунда, товарищ капитан, а нормативный документ, в отличие от вашей сомнительной цидульки. Инструкция определяет важнейшие вопросы гигиены и санитарно-эпидемиологической безопасности! Сейчас вы мне занесете синегнойную бактерию, палочку Коха, стрептококковую инфекцию, потом гарнизон вымрет в мучениях, а мне отвечать?!

— А…

— Никаких «а», «бэ» и «цэ»! Инструкция, батенька! Не верите мне — спросите у начпрода лейтенанта Назарова. Нет, вы пойдите и спросите у Назарова — можно ли травить советского солдата стафилококком? И он таки вам ответит!

— Хорошо, мы не зайдем в вашу «неприкосновенную» хлеборезку. Несите продукты сюда.

— Куда?

— Вот сюда, на этот стол.

— Не могу — стол грязный, санитарно не обработан.

— Бегичев, солдата из наряда сюда, с водой, тряпкой и хлоркой!

Бегичев нерешительно потоптался. Гоша облегчил его участь.

— Ну, чего стоишь? Капитан приказал. Выполняй, Бегичев.

Бегичев привел посудомойщика со всем необходимым скарбом. Солдат тщательно вытер стол.

— Так что вам привести сюда, товарищи инородные контролеры?

— Весы.

— И все?

— Продукты.

— Какие?

— Масло и сахар.

— А хлеб?

— Хлеб не нужно.

— Как это не нужно? Хлеб всему голова! Будет хлеб, будет и песня! Как это — без хлеба?

— Хватит болтать! Весы, сахар и масло — быстро все сюда!

— Ничего я вам не принесу! Носильщика нашли, шустряки!

Щеглов побагровел, сглотнул слюну, сделал глубокий вдох и достал из папки листок бумаги.

— Значит так! Если через минуту здесь не будет продуктов, я готовлю протокол!

— Готовьте, если вам так хочется.

— Вы отказываетесь принести продукты?

— Да, отказываюсь.

— Почему?

— Вы мне не внушаете доверия.

Щеглов махнул рукой и принялся диктовать Бегичеву:

— Протокол о факте проверки наличия продуктов в хлеборезке солдатской столовой. Комиссия народного контроля в составе капитана Щеглова, прапорщика Туровича, рядового Бегичева и служащей Советской армии Усольцевой при проверке установила, что хлеборез… Напомните вашу фамилию и звание.

— Плохо знаете личный состав полка, товарищ Щеглов, а еще в политотделе работаете. Рядовой Полторацкий, к вашим услугам.

— Полторацкий, вы понимаете, что этот протокол — юридический документ?

— Ну, естественно!

— А вы понимаете, что по нему вы можете быть привлечены к дисциплинарной и даже уголовной ответственности?

— Понимаю — не дурнее паровоза.

— Тогда почему вы отказываетесь принести продукты?

— Я уже говорил об этом. Повторяю — я не доверяю вашей комиссии.

— А может быть, у вас нет этих продуктов?