Большая книга ужасов – 61 (сборник) - Евгений Некрасов

К вечеру меня охватил ужас. Я сидела у телика с выключенным звуком, вцепившись в кружку кипятка (так и не купила заварки), смотрела на гору Костиковых лекарств и боялась не довезти. Не дожить до утра. Не знаю, откуда я это взяла, но страх был таким ясным, будто я держала в руках свой смертный приговор на гербовой бумаге, с датой и точным временем.

Пробовала звонить Костику – трубку не брали. Спит, наверное, уже. На всякий случай перезвонила в больницу, услышала пару ласковых от дежурной медсестры за поздний звонок и про нестабильное состояние моих обоих пациентов. Когда оно у них стабильным-то было?! Ошалев от страха, включила в телевизоре звук. Шла какая-то муть про ведьм и всякие потусторонние сущности. Издеваются они там, что ли?

Гладкий ведущий с такими вытаращенными глазами, будто он эти сущности встречал, рассказывал о порче через подклад. Подклад – это то, что подкладывают. Под порог там или под подушку. Земля с кладбища, какая-то особенная крупа, перекрещенные палки… Да ну на фиг! Ведущий утверждал, что такой подклад способен убить за пару недель, а то и быстрее.

Конечно, я вспомнила палочки у себя под подушкой. Тетьнюся подложила их потихоньку и забрала, когда думала, что одна в комнате. Стоп, если она решила меня извести, то забрала-то зачем? Затем, что плохо стало Костику, а не мне. Таких, как я, палочками не возьмешь. От меня щи прокисают и люди болеют. Она боится меня. Так боится, что положила под подушку скрещенные палочки…

Все равно не верилось. Чтобы наша Тетьнюся – и такое удумала… Ведущий со смаком рассказывал о случаях, когда люди умирали буквально ни с того ни с сего, и ни врачи, ни полиция не могли найти причины. И только родственники, когда перетряхивали постель, находили там какие-то палочки. Или крупу. Или горсть земли с кладбища.

Земля с кладбища показалась мне особенно подлой. На ней же не написано, откуда она. Я бы лично ничего не заподозрила: мало ли кто где цветочный горшок перевернул? Земля и земля, замести и забыть. А она – с кладбища. И трогать подклад руками нельзя, надо вызвать специальную бабушку, чтобы она зарыла его в специальном месте…

Я выключила звук и стала думать, что дальше. На улице уже стемнело. Можно было убежать на речку к своим, но не хотелось. Что я там делать-то буду?! Можно всех разыграть: подгадать время и развести Влада на поцеловаться. А потом я раз – и превращусь в жабу. Парень, правда, заикой станет, но как удивится общественность! Будет что обсудить! Те, кто с ним еще целовался, наверное, больше всех перепугаются… Вот и посмотрим, сколько их наберется. И зазнаваться кто-то перестанет…

Злые мысли толкались в голове, на самом деле, я просто боялась. И очень хотела зайти к Тетьнюсе, увидеть ее глаза и задать вопрос в лоб. Пусть она мне соврет что-нибудь. Ну, что это все-таки был талисман или что это вообще не она подложила палки, а наоборот – проведала и забрала. Я бы тогда поверила, потому что хотела поверить.

Звонить я почему-то не стала, оделась и пошла в темноту. Только на полдороге сообразила, что уже поздно. Не возвращаться же! Почему-то эта мысль мне казалась нелепой: ну и что, что человек может спать давно, не возвращаться же мне из-за этого! Вообще, я до сих пор толком не поняла, чего меня понесло туда на ночь глядя. Посмотреть знахарке в глаза мне, конечно, хотелось, но это могло потерпеть и до утра.

Я вот что думаю: если дьякон отсыпал мне часть своей силы, значит, имеет на меня какое-то влияние. Стала бы я иначе хватать паленую шкуру, например? И то, что он перестал ходить, вполне укладывается в эту картину: он знает, что я никуда не денусь. И, может быть, оставшись в деревне, смогу кого-нибудь убить его силой. Вон мои в больнице уже. Сейчас мне кажется, что он специально меня послал убить Тетьнюсю. Она ведь представляла для него угрозу, и вообще. И у меня было очень похожее состояние, чего уж там. Хотя, может, я просто так оправдываюсь перед собой, что не дождалась утра.