Мемнох-дьявол - Энн Райс

Дрожа с головы до ног и покачиваясь, я поднялся на ноги, отряхнулсяи огляделся вокруг. В комнате царил тот же безупречный порядок, что и в тотмомент, когда мы туда вошли. Должен признаться, меня это ничуть не удивило.Наше сражение происходило в иных сферах. Но в каких именно?

Ах, если бы только мне удалось разыскать Дэвида! До зимнегорассвета оставалось менее трех часов, и потому я, не мешкая, бросился напоиски.

Поскольку я был лишен возможности проникнуть в разум Дэвидаили мысленно позвать его, в моем распоряжении оставалось только однотелепатическое средство: внимательно просматривать сознание попадающихся намоем пути смертных в надежде наткнуться на отражение образа Дэвида. Возможно,кто-то из них встречал его в знакомом мне месте.

Не прошел я и трех кварталов, как понял, что явственноулавливаю его образ. Более того, он возникает в сознании не человека, а другоговампира.

Я закрыл глаза и постарался приложить все силы, чтобыустановить с ним более тесную связь. Через несколько секунд двое вампировприветствовали меня – Дэвид через того, кто стоял с ним рядом. Лесистое место,где они находились, было мне хорошо знакомо.

Давным-давно, когда Луи и Клодия попытались меня убить,именно здесь, в болоте неподалеку от Байю-роуд, которая вела за пределы НовогоОрлеана, они утопили мои останки.

Теперь на месте диких зарослей и топей был разбит парк ипостроен музей, в экспозиции которого можно было встретить весьма интересныеработы художников. Днем ухоженные аллеи заполняли гуляющие, в большинстве своеммамаши с детьми, однако ночью парк вновь превращался в густой и темный лес.

Кое-где сохранились даже старые дубы, а через всю территориютянулся длинный извилистый пруд, берега которого в самой глубине парка соединялживописный мостик.

Возле него я и обнаружил этих двоих. Они тихо беседовали внепроглядном мраке, в стороне от дорожек и аллей. Дэвид был по обыкновению одетвесьма изысканно и элегантно.

А вот при виде второго вампира я едва не вскрикнул отудивления.

Это был Арман!

По-прежнему юный, почти мальчик, он сидел на каменнойскамье, небрежно согнув в колене одну ногу, и невинными глазами смотрел на меняснизу вверх. Весь в пыли, длинные, отливающие золотом локоны спутались в копну– настоящий бродяга.

На нем были джинсы в обтяжку и плотная джинсовая куртка намолнии, и в этом наряде, даже несмотря на бледную, похожую на пергамент иабсолютно гладкую кожу, он с легкостью мог сойти за обыкновенного смертного.

При взгляде на него мне, однако, пришло почему-то в головудругое сравнение: с найденной на старом чердаке куклой со стеклянными красновато-коричневымиглазами. И первое, что мне захотелось сделать, – это броситься к нему,расцеловать, а потом вымыть и отполировать до сияющего блеска.

– Тебе всегда хотелось именно этого, – мягко произнесАрман. Звучание его голоса поразило меня до глубины души: в нем не осталось инамека на французский или итальянский акцент, а тон был спокойным, дажемеланхолическим, и совершенно беззлобным. – Когда мы встретились вподземельях кладбища Невинных, ты тоже мечтал искупать меня в духах и одеть вбархатный костюм с широкими, отделанными вышивкой рукавами.