Страж водопоя - Эдуард Веркин

Я вдруг увидел, что дверь в нашу палату не закрыта. Конечно, древнюю щеколду на косяке запором считать нельзя, её ногой можно выбить, но сегодня я не заперся и на неё. Дверь оказалась приоткрыта, и через неё из коридора в палату вываливался острый тёмный клин.

В коридоре послышались шаги. Приближались двое, не таясь, громко и уверенно. И я немедленно понял, что это за нами. За нами пришли.

И ещё железный звук – по кафелю пола волокли что-то…

Вроде топора на длинной ручке.

Я вывернулся из койки, метнулся к двери, захлопнул, задвинул засовчик. Чушь, не удержит даже тушканчика, чтоб их, теперь ещё тушканчиков в моей голове не хватало…

Справа от двери медицинский шкаф с книгами. Настоящий такой, старинного происхождения, из железа и стекла. Монументальный шкаф, не знаю, сколько весил, старые книги тяжёлые, чтобы сдвинуть его, пришлось упереться ногами в стену. Шкаф прогрохотал к двери. Чтобы держал надёжнее, я ещё развернул его к стене узким боком.

Шаги стихли. Потому что теперь они стояли за дверью, те, кто за нами пришёл.

Светка села на койке и теперь завязывала кеды. Движения её были замедленны, она с трудом шевелила пальцами, пытаясь свернуть бантик на шнурках. А я оглядывал палату в поисках оружия. Ничего. Самое разрушительное, что я смог обнаружить, – прут в изголовье кровати, я вырвал его и тут же отбросил, прут оказался лёгким и пустым внутри. Надо было купить топор в «Клёв и Ко», почему-то я об этом раньше как-то не подумал. Можно выворотить трубу, ведущую к батарее. Труба хорошая, толстая, убойная, но, чтобы разломать батарею, понадобится время, а времени не было. В дверь постучали.

Вежливо и вопросительно. И я зачем-то спросил:

– Кто там?

За дверью усмехнулись и брякнули чем-то тяжёлым.

– Кто там? – повторил я.

– Это я, твой друг.

Я узнал его голос. Валерик. Только какой-то другой. Наглый, самоуверенный, довольный. Я не видел его лица, но мог поспорить, что у него сейчас как раз такое вот выражение. Торжествующее.

– Я не один, – сказал Валерик. – Тут ещё один твой друг, Столетов, ты его знаешь.

– Поздно уже, – сказал я. – Мы спим.

– Пора просыпаться, – с удовольствием сказал Валерик и хихикнул.

Надо тянуть время, подумал я. Не будут же они дверь высаживать… Будут, тут же понял я. А иначе зачем Столетов? Столетов как раз для этого приглашён. На случай нашего сопротивления. А тот скрежещущий звук – это топор. Такой новомодный топор канадского лесоруба: с выступом на обухе, с красным лезвием – с длинной оранжевой ручкой. Его так удобно закидывать на плечо, но Столетов не стал это делать, а нарочно волочил топор по полу, чтобы мы услышали его издали и убоялись. Нехитрая изобретательность, неплохое психологическое давление.

Ладно, зачтём Столетову.

– Самое время, – повторил Валерик. – Полночь.

– Мы лучше поспим, – ответил я.

Глупый разговор. Но если Валерик его продолжает, а не сразу ломает дверь, – значит, времени у него много.

Я поглядел на Светку. Она сидела на кровати и потихоньку приходила в себя.

– Нет, Марсик, сегодня ты не поспишь, – проворковал Валерик. – Сегодня у тебя будет беспокойная ночь. У тебя и у твоей сестры. Как она там, кстати?

Светка тёрла виски.

– Спит, – ответил я. – И очень не советует её будить.

– А то что? – Валерик толкнул дверь, звякнуло стекло в шкафу. – А то что она сделает?

Валерик хихикнул.

– В гневе она страшна, – сказал я. – Ты не представляешь как.

– Может, она покажет? Гнев свой? Люблю, когда девчонки сердятся. И Столетов любит. Правда, Столетов?

Кто-то брякнул топором и издал квакающий звук, может, и на самом деле Столетов.

– Если она покажет гнев свой, то от тебя, Валерик, останутся только подошвы, – сказал я, стараясь быть убедительным. Но Валерик только рассмеялся.

– Боюсь-боюсь, – сказал он. – Просто очень страшно.

– В штаны не наделай, – посоветовал я.

Очень не нравится мне, когда люди от заискивания переходят к наглому вызову.

– Сам не наделай, Марсик.

Я промолчал.

Светка поднялась с койки, зашла в угол и села на пол.

– Ладно, Марсик, поговорили – и хватит. Открывай.

– Зачем? Нам и здесь хорошо.

– Сегодня прекрасная ночь, погуляем?

– Нам и здесь хорошо.

– Открывай.

В голосе Валерика послышалось нетерпение. Сейчас начнут ломать. Минут через пять. А пусть.

– Сегодня особый день, – уговаривал Валерик. – Ты про это знаешь.

– Про что я знаю?

Решил всё-таки тянуть время. А вдруг… Не знаю, что вдруг. Но облегчать им жизнь я не собирался.

– Марсик, про это все знают. С первого дня знают. Только признаться себе боятся. Ты спроси у Светланы, она тебе скажет.

– Вали отсюда, дурачок, – сказал я. – Пока я не разозлился.

Я пнул железный ящик, изобразил как бы ярость.

– Зачем весь этот гром? – усмехнулся Валерик. – Сопротивление только всё ухудшит. Вы попались, Марс. Отсюда некуда бежать, вы в ловушке. Даже в окно не выпрыгнуть…

Я рванул к окну, выглянул. Пустырь перед больницей был заполнен людьми. Они стояли и ждали. Луна светила им в спину, и в нашу сторону тянулись длинные тени.

– Убедился? – с ехидцей спросил Валерик. – Некуда бежать, некуда.

Некуда, это точно. Надо было бежать вчера с вечера, как только тут оказались. Угнать машину. Или автобус. Или… Уперлись бы в реку.

– Ты зря так беспокоишься, – сказал Валерик. – Тебе, Марсик, ничто не грозит, не переживай, ты нам не нужен. Нам Светлана нужна. Очень нужна.

Не сбежать. Никак. Стены толстые, в потолке люка нет, в полу нет, спрыгнуть… Внизу ждут.

– Светлана, она чудесная, ты же знаешь. Она и мне с первого раза понравилась. Я сразу понял, почему он выбрал именно её… Знаешь, я принёс целых трёх мишек, ей же нравятся мишки. Одного голубого, двух розовых. Света, тебе какие больше понравились?!

– Заткнись! – не выдержал я. – Заткнись!

– Я буду помнить тебя, Светка! Мы все будем тебя помнить!

– Замолчи!

– Не бойся, это не больно… наверное…

Он снова засмеялся, и я с трудом сдержал себя, чтобы не откинуть этот медицинский гроб, не вырвать дверь и не вцепиться этому гаду в горло.

– Ты только сиди спокойно, Марсик, не дёргайся, и всё будет ровненько. Правда, Столет?

Снова скрежещущий звук.