Страж водопоя - Эдуард Веркин

«Ровер» влетел в пыльную лужу, по сторонам всплеснулась ржа, отец включил дворники. Пыль оказалась красной и тяжёлой, она села на лобовое стекло, дворники не справлялись с ней, гоняли справа налево.

– В этой почве много железа, – сказала Светка. – Красно и тяжело.

– В этой почве много меди, – возразил я. – Поэтому и красно.

– Неуч, – тут же ответила Светка. – Оксид меди зелёного цвета, а оксид железа как раз красного.

Точно. Уела меня Светка.

– Не видно ничего… – сказала Светка. – Может, не стоит с такой скоростью…

– Не учи меня, пожалуйста! – огрызнулся отец.

– Нет, я не учу, только ты немного не дрова везёшь, можно и поаккуратнее. Мы куда-то торопимся?

– Может, сама за руль сядешь?! – поинтересовался отец злобно.

– Может, и сяду. А может, и нет. Но с такой скоростью на одной руке гонять…

И тут же отец выругался и задавил тормоза.

Вокруг машины уже бушевала рыжая пылевая буря, машину разворачивало влево, отец бешено вертел руль, трещала АБС.

Я всегда пристёгиваюсь. И Светка. Отец в этот раз пренебрёг пассивной безопасностью.

Тымц. Машина наткнулась на невидимое в пыли препятствие. Нас кинуло вперёд, сработали ремни. Слева от меня надулась подушка. Справа по лобовому стеклу пробежала трещина.

«Ровер» замер. Что-то потрескивало в двигателе, на приборке мигала красным лампочка. Пыль оседала.

Отец лежал на руле, уткнувшись в подушку. И словно бы спал. Я оглянулся. Светка висела на ремне, без сознания. У меня болело плечо. Я отстегнул ремень, открыл дверь и вышел на воздух. Пыль осела, машина стояла на самом краю дороги, колесо съехало в канаву. Чуть впереди, присыпанное ржавой пылью, лежало нечто.

Чёрная туша, я подумал, что медведь. Никак не меньше медведя, густая шерсть, встопорщенная кровью.

И вонь.

Он шевельнулся.

Медведь.

Я оглянулся.

Машина исчезла, я остался один на дороге, и медведь был рядом. Я посмотрел на него и…

Не медведь.

Это был не медведь. И он был уже рядом, и из его пасти вываливалась жёлтая кровавая жилка. Ага.

Красноглазый.

– Марсик! – Светка тормошила меня за плечо. – Марсик! Ты спишь!

Я заорал снова и проснулся. Палата. Ребристые лампы. Чистота.

Светка сидела рядом, толкала в плечо.

– Кошмар? – спросила Светка.

– Ага. Что-то новенькое, такого раньше не видал. Мне наша авария приснилась, только сбили мы не кабана…

– А кого?

– Сначала мне показалось, что медведь.

Светка поморщилась. Плюшевых медведей она любит, настоящих – наоборот.

– Но это был не совсем медведь, – сказал я.

Светка поморщилась снова.

– Только не начинай рассказывать свои сны, – ухмыльнулась она. – Это утомительно в высшей степени. Знаешь, когда я читаю книжку и там начинается про сны, мне убиться хочется. Это ещё скучнее, чем рассматривать фотографии с чужого отдыха.

– Мне приснился красноглазый, – сказал я.

– Медведь? Красноглазый медведь?

– Говорю же, это был не медведь…

– Тебе тоже, – перебила Светка.

– Что тоже?

– Нервы лечить пора. Тебя неплохо бы на годик в нервный санаторий. А меня на два.

Светка поднялась с моей койки, подошла к стеклянному книжному шкафу, достала наугад книжку.

– Хочу, чтобы меня лечили пиявками, электричеством и моржеванием, – сказала Светка. – Солёвыми ваннами. Иглоукалыванием. Кислородными коктейлями, Марсик! Электросном, Марсик! Хочу, чтобы в голове звенело от пустоты.

– Я слышал, криосауна ещё помогает, – добавил я. – От неё приятная пустота в голове.

– Нам так мало лет, а мы мечтаем о пустоте в голове, – вздохнула Светка. – Это ненормально.

– Это время такое. Время сжимается в кулак, и между пальцами течёт кровь. Так вот.

Светка поглядела на обложку книги.