Страж водопоя - Эдуард Веркин

– По-гречески. Она ещё может по-валлийски, это звучит смешно. Или на квенье…

Светка выдала по-валлийски.

– Всё может быть, – согласилась Юлия Владимировна. – В наши дни всё перепуталось…

– Совершенно с вами солидарен, – сказал я. – Времена – хуже не придумаешь.

Светка вытянула ноги, зевнула.

– Вот какое дело, ребята, – сказала Юлия Владимировна. – Я звонила в больницу, узнать про вашего отца. А что у него с рукой, кстати?

– Волки отгрызли, – тут же брякнула Светка.

Юлия Владимировна поглядела на меня.

– Это правда, – подтвердил я. – На зимней рыбалке, на Иртыше.

– Какой ужас, – ужаснулась Юлия Владимировна.

– Он уже привык, – пояснила Светка.

– Да… – Юлия Владимировна вздохнула. – Так вот, мне сказали, что прогноз по вашему отцу стабильно благоприятный, что он скорее всего через два-три дня придёт в себя…

– То есть он всё-таки без сознания? – с надеждой поинтересовалась Светка.

– Да, пока в себя не приходил. Но это нормально, у него, видимо, ушиб… Не знаю точно, – Юлия Владимировна поморщилась. – Я к тому веду, что если я сейчас вас оформлю по правилам, то вас отправят в областной центр, соберут комиссию…

Юлия Владимировна принялась постукивать ногтями по телефону. Мы со Светкой ждали. Что она предложит.

– Всё это может обернуться большими неприятностями для вашего отца, – доверительно сообщила Юлия Владимировна. – У нас с этим сейчас строго, а вы ведёте явно ненадлежащий образ жизни.

Мне понравилось это выражение, красиво прозвучало. Ненадлежащий образ жизни. В этом Юлия Владимировна не ошибалась, в высшей степени ненадлежащий.

– Места постоянного проживания нет, регистрации, полагаю, нет. В школу, опять же, не ходите…

– Безусловно, – ответила Светка. – Куда смотрит общество? Нашего отца давно пора привлечь. Я удивляюсь, как нас у него до сих пор не отобрали?

– Мир равнодушен, – сказал я. – И полон хатаскрайниками.

– Вот и я о том же. – Юлия Владимировна достала ручку, щёлкнула. – Равнодушие – это не про наши Холмы. Но, с другой стороны, органы опеки сейчас очень не любят, чтобы несовершеннолетние болтались туда-сюда…

Мы со Светкой вздохнули.

– Поэтому я бы предложила вам обойтись… без оформления.

Юлия Владимировна закрыла папку.

– Это как? – не поняла Светка.

– Это просто, – улыбнулась Юлия Владимировна. – Вы пока поживёте здесь, в больнице, – она всё равно пустует, а как отец ваш в себя придёт, он вас и заберёт. А бумаг никаких писать не будем. И мне мороки меньше, и вам лучше. А то как начнётся волокита…

Юлия Владимировна закатила глаза:

– Как вы считаете?

Светка почесала руку.

– Не знаю… – сказала она с сомнением. – Это правильно? Мы же в аварию угодили…

– Если вы хотите по-правильному, то тогда начнём процедуру, – Юлия Владимировна снова пододвинула к себе папку. – Если вы настаиваете…

– Мы не настаиваем, – остановил я. – И на самом деле, зачем нам это, а, Свет?

– Да, наверное, незачем… Если на самом деле три дня…

– Вот и хорошо. – Юлия Владимировна поднялась из-за стола. – Вам отведут палату, с завтраком я уже распорядилась, если нужна какая-то другая помощь, обращайтесь ко мне.

– Спасибо… – поблагодарил я.

– Не переживайте, – успокоила Юлия Владимировна. – Всё будет хорошо.

– Спасибо. – И Светка поблагодарила.

Юлия Владимировна вышла из кабинета, а мы за ней. Медсестра ждала в коридоре.

– Ваша палата на втором этаже в педиатрии, – тут же сказала она. – «Слонёнок». Я уже всё подготовила… Они могут заселяться? – обратилась медсестра к инспекторше.

– Заселяйтесь, – разрешила Юлия Владимировна. – Отдыхайте, набирайтесь сил. До свиданья.

– До свиданья.

И мы со Светкой потащились на второй. Возле входа на лестницу стоял больничный стеклянный шкаф, и я увидел в отражении то, что творилось у нас за спиной. Смешная штука произошла. Юлия Владимировна отдавала распоряжения, а медсестра слушала, кивала и даже немного кланялась. А когда Юлия Владимировна отдала все распоряжения и собралась уже выйти на улицу, медсестра схватила её за руки.

И попыталась их поцеловать. Во всяком случае, мне так показалось.