Ночные кошмары и фантастические видения - Стивен Кинг

Я посмотрел на Ландри, и, когда заговорил, мой голос звучалсловно мертвый.

– Вы придумали меня, правда?

Он кивнул, на его лице появилось странно пристыженноевыражение, как будто он сделал нечто постыдное.

– Когда? – спросил я и надсадно рассмеялся. – Или это и естьсамый важный вопрос?

– Я не знаю, является он важным или нет, – заметил он, – и,по-моему, любой писатель скажет тебе то же самое.

Это случилось не сразу – в этом я убежден. Это былпостепенно развивающийся процесс. Сначала ты появился у меня в «Алом городе»,но я написал его еще в 1977 году, и с тех пор ты заметно изменился.

1977 год, подумал я. Действительно, год Бака Роджера. Я нехотел верить, что все происходит на самом деле, предпочитал считатьпроисходящее сном. Как ни странно, этому препятствовал запах его одеколона –знакомый запах, который тем не менее я не нюхал никогда в жизни. Да и как я могего нюхать? Ведь «Арамис» такой же незнакомый для меня, как и «Тошиба».

Тем временем он продолжал:

– Ты стал более сложным и интересным. Сначала твой образ былплоским, даже одномерным. – Он откашлялся и на мгновение улыбнулся, глядя насвои руки.

– Как мне не повезло.

Он поморщился, почувствовав в моем голосе гнев, но заставилсебя, несмотря на это, поднять голову.

– Последняя книга, где героем был ты, – «Как похоже пападшего ангела». Я начал ее в 1990 году, но, чтобы закончить, мне потребовалосьпочти три года. Я проработал до 1993-го. За это время у меня возникло немалопроблем. Зато жизнь была весьма интересной. – Эти слова прозвучали у него снеприятной горечью. – Писатели не создают свои лучшие произведения, когда имживется интересно, Клайд. Поверь мне на слово.

Я взглянул на его мешковатую одежду, висящую па нем, как набродяге, и решил, что в этом он прав. – Может быть, из-за этого вы все такперепутали теперь, – сказал я. – Это сообщение относительно лотереи и сорокатысяч долларов было пустой болтовней – к югу от грешницы выигрыши выплачиваютсятолько в песо.

– Я знал это, – заметил он мягко. – Не могу сказать, чтовремя от времени не допускаю ошибок. Возможно, я и являюсь чем-то вродеСоздателя в этом мире или для этого мира, но в своем собственном мире я самыйобычный человек. Но, когда я все-таки допускаю ошибки, ты и другие действующиелица никогда об этом не догадываются, Клайд, потому что эти ошибки и промахи впоследовательности изложения составляют часть вашей жизни. Да, Пиория лгалтебе. Я знал это и хотел, чтобы и ты об этом догадался.

– Почему?

Он пожал плечами, снова со смущенной улыбкой, словно немногопристыженный.

– Это было нужно, чтобы ты хоть немного подготовился к моемупоявлению. Именно поэтому все и было сделано, начиная с Деммиков. Мне нехотелось слишком уж пугать тебя.

Любой опытный частный детектив всегда замечает, говоритправду человек, сидящий в кресле посетителя, или лжет. А вот догадаться, когдаклиент говорит правду, но при этом намеренно что-то скрывает, тут требуетсяособый талант, и я сомневаюсь, что даже гениальные частные детективы способныпостоянно это обнаруживать. Возможно, я догадывался об этом, потому что Ландримыслил параллельно со мной, но я понял, что кое-что он скрывал от меня. Вопросзаключался лишь в одном: спросить его об этом или нет.

Остановил меня, однако, внезапный ужасный проблеск*интуиции, появившийся ниоткуда, подобно призраку, что сочится из стены дома,населенного привидениями. Она имела отношение к Деммикам. Прошлым вечером онивели себя так спокойно и тихо по той причине, что мертвецы не увлекаютсясемейными ссорами, – это одно из нерушимых правил подобно тому, которое гласит,что игральные кости всегда падают вниз; вы всегда можете рассчитывать на этопри любых обстоятельствах. Почти с самого первого момента, когда я познакомилсяс Джорджем Деммиком, я почувствовал, что под его учтивостью и воспитанностью,так и бросающихся в глаза, скрывается неистовая ярость, а за прелестным лицом ивеселым поведением Глории Деммик где-то в тени прячется стерва с острымикогтями и зубами, постоянно готовая пустить их в дело. Своими манерами онислишком уж напоминали персонажей Коула Портера, если вы понимаете, что я имею ввиду. Теперь я был почему-то уверен, что Джордж наконец не выдержал и убил своюжену.., а за компанию и постоянно гавкающего валлийского корги. Глория,усилиями Джорджа, сидит сейчас, наверное, в углу ванной комнаты между душем иунитазом, с почерневшим лицом, выпученными глазами, напоминающими старыепотертые мраморные шарики, с языком, высовывающимся меж синих губ. На ее коленяхголова собаки, проволока от занавески туго обмотана вокруг собачьей шеи,визгливый пес замолчал навсегда. А Джордж? Он валяется мертвый на кровати, натумбочке рядом бутылочка веропала, принадлежавшая Глории и теперь пустая.Больше не будет вечеринок, танцев под джазовую музыку в «Ал-Арифе»,увлекательных рассказов об убийствах в высшем обществе в Палм-Дезерт илиБеверли-Глен. Сейчас их тела остывали, притягивая к себе мух, бледнея под слоеммодного загара, приобретенного в плавательных бассейнах.

Джордж и Глория Деммик умерли внутри странной машинки этогочеловека, в его воображении.

– Вам не удалось напугать меня, – сказал я и тут же подумал:«А вдруг ему удастся сделать это как следует? Задайте себе вопрос: какподготовить человека к предстоящей встрече с Создателем? Готов побиться обзаклад, что даже Моисей вспотел от волнения, когда увидел, что куст начинаетсветиться, а ведь я всего лишь частный детектив, работающий за сорок долларов вдень плюс компенсация расходов».

– «Как похоже на падшего ангела» – это была повесть проМейвис Уэлд. Само имя – Мейвис Уэлд – я позаимствовал из романа «Маленькаясестра», написанного Реймондом Чандлером. – Он посмотрел на меня с тревожнойнеуверенностью, в которой скрывался намек на вину. – Этим я хотел отдать даньсвоего восхищения мастерством этого писателя.

– Браво, – сказал я, – но это имя мне незнакомо.

– Разумеется. В твоем мире – который является моим вариантомЛос-Анджелеса, конечно, – Чандлера никогда не существовало. Тем не менее яиспользовал самые разные имена из его книг в своих. Фулуайлдер-билдинг, где былофис Филиппа Марлоу, героя многих произведений Чандлера. Верной Клейн… ПиорияСмит.., и Клайд Амни, разумеется. Это было имя адвоката в «Плейбэке» Чандлера.

– И таким образом вы отдали ему дань своего восхищения?

– Совершенно верно.

– По-вашему, это дань восхищения, но мне кажется, что этозатейливая форма простого заимствования. – В этот момент я почувствовал себякак-то странно, потому что узнал, что мое имя было придумано человеком, окотором я никогда не слышал, причем в мире, о существовании которого я даже неподозревал.