Ночные кошмары и фантастические видения - Стивен Кинг

Как только секундная стрелка вытянулась вертикально вверх насвоем отдельном маленьком циферблате («Моя! – восторженно подумал мальчик, –это моя секундная стрелка на моих собственных часах»), он крикнул изо всех сил:

– Пошла!

Мгновенно дедушка принялся считать с удивительной скоростьюаукциониста, продающего товар сомнительного качества и пытающегося всучить егопо наивысшей цене до того, как загипнотизированная аудитория придет в себя ипоймет, что ее не только обманывают, но и издеваются над ней.

– Один-два-три-четре-пять-шесть-семь-всемь-двять, –забормотал дедушка. От волнения на его щеках и на носу резко проступилипурпурные вены. Он закончил счет, с триумфом воскликнул: -…Пятьдсятьдвять-шетьдесят!

Когда он кончил считать, секундная стрелка на карманныхчасах едва успела пересечь седьмую темную линию, обозначающую тридцать пятьсекунд.

– Сколько? – спросил дедушка, тяжело дыша и потирая ладоньюгрудь.

Клайв сказал, глядя на него с нескрываемым восхищением:

– Ты очень быстро считал, дедушка!

Дедушка помахал рукой, которой он растирал грудь, словноговоря: да разве это быстро! – и улыбнулся.

– Этот молокосос Осгуд считал куда быстрее, – сказал он. – Яслышал, как маленький ублюдок произнес «двадцать семь», и не успел опомниться,как он был где-то около сорока одного. – Дедушка уставился на Клайватемно-синими глазами, так непохожими на карие глаза мальчика, которые досталисьему откуда-то из Средиземноморья. Он положил свою старческую руку с шишковатымипальцами на плечо внука. Она была изуродована артритом, но мальчик чувствовалжизненную силу, все еще скрывающуюся в ней подобно проводам в выключенноймашине. – Запомни одну вещь, Клайви. Время не имеет никакого отношения к тому,с какой быстротой ты можешь считать.

Клайв неторопливо кивнул. Нельзя сказать, что он понял все,но ему казалось, что он ощущает тень понимания подобную тени облака, медленнопроплывающего над лужайкой.

Дедушка сунул руку в большой карман на животе своегокомбинезона и достал оттуда пачку сигарет «Кулз» без фильтра. Судя по всему, онне перестал курить, невзирая на больное сердце. И все-таки мальчику казалось,что дедушка стал курить гораздо меньше, потому что пачка сигарет выгляделаизрядно потрепанной, словно пролежала в кармане немалое время. Она избежаласудьбы большинства пачек, которые открывали после завтрака и выбрасывалисмятыми в канаву в три часа. Дедушка пошарил в пачке и достал из нее сигарету,почти такую же погнутую и помятую, как и сама пачка, в которой она лежала. Онсунул сигарету в угол рта, убрал пачку обратно в карман комбинезона иотработанным движением толстого желтого ногтя на большом пальце зажегдеревянную спичку. Клайв следил за ним с увлечением ребенка, наблюдающего затем, как фокусник извлекает развернутую веером колоду карт из пустой руки.Резкое движение большого пальца казалось всегда интересным, но самымпоразительным было то, что спичка не тухла. Сильный ветер постоянно овевалвершину этого холма, но дедушка прикрывал маленькое пламя ладонью с уверенностью,граничившей с небрежностью. Он закурил и затем взмахнул горящей спичкой, словноотрицал существование ветра простым усилием воли.

Клайв внимательно посмотрел на сигарету и не увидел черныхожогов, тянущихся по белой бумаге от светящегося конца. Да, глаза не обманулиего – дедушка прикурил сигарету от вертикального огня спички, словно делал этоот пламени свечи в комнате. Это выглядело волшебством, очевидным и несомненным.

Дедушка достал сигарету изо рта и сунул в рот большой иуказательный пальцы – на мгновение показалось, что он собирается свистомподозвать к себе собаку или вызвать такси. Вместо этого он извлек изо рта двамокрых пальца и прижал их к горящей головке спички. Действия дедушки нетребовали объяснения: единственное, чего он и его друзья в сельской местностибоялись больше внезапных заморозков, – это пожар. Дедушка бросил спичку наземлю и затоптал ее сапогом. Посмотрев на мальчика, он неправильно истолковалего зачарованный взгляд.

– Я знаю, что мне не следует курить, – сказал он, – и я несобираюсь заставлять тебя лгать или даже просить об этом. Если бабушка спроситтебя, курил ли старик, когда гулял с тобой, отвечай честно и откровенно: курил.Я совсем не хочу, чтобы внук обманывал бабушку из-за меня. – Он не улыбнулся,но его хитрые, слегка скошенные глаза заставили Клайва почувствовать себяучастником мужского заговора, который казался просто дружеским и безгрешным. –А вот если бабушка спросит меня прямо и откровенно, употреблял ли ты всуе имяГосподне, когда я подарил тебе эти часы, я посмотрю ей в глаза и скажу: «Нет,мэм. Он всего лишь поблагодарил меня, вот и все».

Теперь засмеялся Клайв, и старик улыбнулся, обнаживнесколько уцелевших зубов. – Разумеется, если она не спросит никого из нас ни очем, то мы, само собой, не должны добровольно делиться с ней информацией..,правда, Клайви? Ты считаешь это справедливым?

– Да, – согласился Клайв. Он не был красивым мальчиком иникогда не станет мужчиной, привлекательным для окружающих – как мужчин, так иженщин. Но когда он улыбнулся, полностью осознав ловкий трюк старика, он былпрекрасен, хотя бы на одно мгновение, и дедушка потрепал его по волосам.

– Ты хороший мальчик, Клайви.

– Спасибо, сэр.

Его дедушка стоял, о чем-то задумавшись. Сигарета догоралаудивительно быстро (табак был сухим, и, хотя он затягивался редко, жадный ветерна вершине холма сам без устали выкуривал сигарету). Клайв подумал, что старик ужесказал все, что намеревался. Он жалел об этом. Мальчику нравилось слушать,когда говорил дедушка. То, что он говорил, всегда изумляло его, потому чтопочти каждый раз имело смысл. Его мать, отец, бабушка, дядя Дон – все ониговорили вещи, на которых ему следовало бы учиться, но они редко обладалисмыслом. Вот, например: судят не по словам, а по делам. Что это значит?

У мальчика была сестренка, Пэтти, старше его на шесть лет.Он понимал ее, но не обращал на нее внимания, потому что почти все, что она говорилавслух, было глупым. Остальные же чувства она выражала щипками. Самыеболезненные называла «щипки Питера». Она предупредила Клайва, что если онкому-нибудь расскажет про «щипки Питера», его ждет мучительная смерть. Судя поее словам, у нее был список кандидатов на мучительную смерть, сравнимый лишь сосписком «Корпорации убийц». Слушая ее, мальчику хотелось засмеяться.., до техпор, пока он не бросал взгляд на ее худое свирепое лицо. Когда видишь, чтонаписано на нем, желание смеяться пропадает. По крайней мере у Клайва такоежелание пропадало. И в общении с ней нужно было быть осторожным – хотяказалось, что она глупая, на самом деле впечатление было обманчивым.

– Я не собираюсь ходить на свидания, – заявила она однаждывечером за ужином, примерно в то время, когда юноши обычно приглашали девушекили на весенние танцы в городском клубе, или на выпускной вечер в среднейшколе. – Мне наплевать, даже если никто не пригласит меня. – И она посмотрелана сидевших вокруг стола широко открытыми глазами, полными вызова, подняв ихнад тарелкой с тушеным мясом и овощами.