Умри завтра - Питер Джеймс

В центре каждого крупного города, где бывал Рой Грейс, есть улица, которая отличается от остальных. На ней он, даже не глядя на ценники в витринах, не может себе позволить делать покупки. И сейчас они к такой подъезжают.

– Максимилианштрассе, – проинформировал Марсель Куллен, переехав трамвайную линию и сворачивая на широкий величественный проспект, застроенный с обеих сторон красивыми официальными неоготическими зданиями. Фасады с колоннадой, с мраморными пилястрами, почти везде на нижних этажах сверкающие витрины магазинов под изящными маркизами. Грейс читал названия: «Прада», «Тодд», «Гуччи»…

Даже безупречный, хоть и старый серый БМВ немецкого детектива кажется слегка неуместным среди выстроившихся вдоль бровки тротуаров лимузинов с шоферами: «порше», «феррари», «бентли», новомодных маленьких «мини», «фиатов-чинквеченто» и «смарт». Все сверкают, несмотря на грязную серую снежную жижу по щиколотку.

Сидя на переднем пассажирском сиденье, суперинтендент держал в руках кипу телефонных распечаток, которые, сдержав обещание, предоставил ему комиссар немецкой уголовной полиции. Не терпелось взглянуть, но он вежливо поддерживал беседу с Кулленом на получасовом пути из аэропорта.

Высокий симпатичный Куллен подробно доложил, как поживают его жена и дети, и, несмотря на протесты Грейса, которого больше не интересовали поиски Сэнди, рассказал о последних шагах, предпринятых сотрудниками его отдела, отыскивающими ее следы, но, увы, не давших никаких результатов.

Проехали мимо импозантного отеля «Четыре времени года», и Куллен остановился у роскошного кафе с соблазнительно выставленными в витрине пирожными, клиентуру которого составляли исключительно женщины в длинных меховых манто.

– Здесь находится фирма, – указал комиссар на медную панель звонка на мраморном пилоне и на дверь рядом с ним. – Желаю удачи. Я вас подожду.

– Не стоит. Вернусь в аэропорт на такси.

– Вы были очень любезны со мной в Англии четыре года назад. Теперь я… как это говорится… к вашим прислугам.

Грейс усмехнулся, похлопал его по плечу:

– Спасибо, ценю.

– Успеем перекусить, возможно, возникнут вопросы для обсуждения…

– Надеюсь.

Грейс вылез из машины в жгучий холод, в щеку ударил дождь со снегом. Взял портфель с заднего сиденья, пошел к двери, прочел надписи на панели: «Дидерихс, книги», «Ларс Шафт, детектив» и третья сверху «Трансплантацион-Централе».

Нервы вроде бы успокоились после отъезда из аэропорта, и он вполне спокойно, хоть и немного устало после столь раннего начала дня нажал кнопку звонка. В лицо ударил яркий свет маленьких линз над панелью. Женский голос спросил по-немецки имя, фамилию и велел подниматься на третий этаж.

Через секунду щелкнул замок. Грейс толкнул створку, шагнул в узкий холл с плюшевым красным ковровым покрытием, где могучий охранник за конторским столом попросил расписаться в регистрационной книге. Он написал: «Роджер Тейлор», изобразил внизу подпись. Охранник указал на старомодный лифт с решеткой, Грейс поднялся на третий этаж, вышел в большую, пышно обставленную приемную с белым ковром. Кругом горели многочисленные ароматические свечи, наполняя воздух приятным ванильным ароматом. За резным антикварным столом сидела шикарно одетая молодая женщина с короткими черными волосами.

– Guten Morgen, Herr Taylor,[34]– сказала она. – Фрау Хартман вас сейчас примет. Садитесь, пожалуйста. Можно вам предложить чего-нибудь выпить?

– Кофе с удовольствием выпил бы.

Грейс сел на жесткий белый диван. На стеклянном столике кипа брошюр, изданных фирмой. На фотографиях в рамках на стенах счастливые лица самого разного возраста, от детишек на качелях до пожилого мужчины, улыбающегося с больничной кровати. Подписей не требуется. Все это – явно довольные клиенты «Трансплантацион-Централе».

Он взял брошюру, приготовился читать, но дверь за спиной секретарши открылась и вышла на удивление привлекательная, уверенная в себе женщина. Лет сорок – сорок пять, оценил Грейс, великолепно ухоженная, со светлыми волосами до плеч, в облегающем черном костюме, сверкающих черных сапогах, с многочисленными кольцами с камнями на пальцах, в том числе с обручальным.

– Мистер Тейлор? – приветливо спросила она, направляясь к нему в облаке парфюма и протягивая руку. – Я Марлен Хартман.

Он ответил рукопожатием, чувствуя, как камни впиваются в пальцы.

Марлен Хартман секунду постояла, глядя на него пронзительными синими глазами, как бы оценивая. Потом улыбнулась – кажется, одобрительно:

– Очень рада, что вы пришли повидаться со мной. Проходите в кабинет, пожалуйста.

Сочетание ощутимой физической красоты и сексуальности с профессиональной холодностью напомнило Элисон Воспер. Эта женщина решительно предупреждает: не ссорьтесь со мной.

Она привела его в кабинет, где он впервые осознал сходство вкусов Клио и Сэнди в оформлении интерьеров. Обе могли бы похоже обставить это помещение. Белый ковер, чисто-белые стены, оживленные только белыми абстрактными картинами в черных рамах. Овальный черный лакированный письменный стол с компьютером и личными безделушками, несколько красивых растений, на полу стратегически расставлены абстрактные скульптуры. Кое-где горят свечи, но их ванильный запах почти затмевают духи. Аромат приятный, хотя скорее мужской.

У стола два стула с высокой прямой спинкой, словно позаимствованные из музея современного искусства. Когда Грейс сел, стул оказался удобнее, чем ожидалось. Марлен Хартман уселась напротив, открыла блокнот в кожаной обложке, взяла черную авторучку.

– Сначала, мистер Тейлор, объясните, пожалуйста, чем вам может помочь «Трансплантацион-Централе». Но первым делом – как вы о нас узнали?

Стараясь не попасть в слоновью ловушку, он ответил:

– Нашел в Интернете.

Судя по одобрительному кивку, ответ ее устроил.

– Gut.[35]

– Причина, по которой я к вам обращаюсь, – болезнь племянника, сына моей сестры. Восемнадцатилетний юноша страдает от печеночной недостаточности. Мать опасается, что не удастся вовремя получить трансплантат, чтобы спасти ему жизнь.