Вердикт - Джон Гришэм

Они молча наблюдали, как два официантанакрывают соседний столик. Обед начинался в половине двенадцатого, иресторанчик оживал.

Когда официанты удалились, Фитч сказал:

— Я не могу заключать сделку, пока не знаюусловий. Без малейшего колебания она ответила:

— А я не могу заключать сделку, пока выкопаетесь в моем прошлом.

— Есть что скрывать?

— Нет. Но у меня есть друзья, и я не хочу,чтобы их трогали. Прекратите это немедленно, и наши контакты будутпродолжаться. Но если мне позвонят еще хоть раз, я с вами больше никогда невстречусь.

— Ну, не говорите так.

— Я серьезно, Фитч. Отзовите своих ищеек.

— Это не мои ищейки, клянусь.

— В любом случае сделайте так, чтобы за мнойне шпионили, или я переключусь на Рора. Он с радостью пойдет мне навстречу, аесли он выиграет дело, ваши клиенты потеряют миллионы, а вы — работу. Вы неможете себе этого позволить, Фитч.

В этом она, разумеется, была права. Сколько быона ни запросила, по сравнению с тем, во что обойдется им обвинительныйвердикт, это было крохой.

— Нам лучше бы поторопиться, — сказал Фитч. —Этот процесс долго не продлится.

— Сколько еще?

— Защите понадобится дня три-четыре.

— Фитч, я хочу есть. Почему бы вам неудалиться и не вернуться к делам. Я позвоню вам через пару дней.

— Какое совпадение, я тоже голоден.

— Нет, благодарю вас. Я буду есть водиночестве. Кроме того, я хочу, чтобы вы отсюда ушли.

Он встал со словами:

— Разумеется, Марли. Как вам будет угодно.Желаю удачного дня.

Она проследила за тем, как он неторопливопрошел по пирсу к автостоянке неподалеку от бухты. Там он остановился ипозвонил кому-то по сотовому телефону.

* * *

После безуспешных попыток дозвониться до ХоппиДжимми Хал Моук без предупреждения явился в его офис во вторник днем. Соннаясекретарша сообщила ему, что мистер Дапри где-то здесь. Она пошла за ним ивернулась лишь через пятнадцать минут, извинившись, что ошиблась: оказывается,мистера Дапри нет в офисе, он уехал на какую-то важную встречу.

— Но я видел его машину у дома, — взволнованносказал Джимми Хал, указывая на место для парковки. Он не сомневался, что этобыл старый драндулет Хоппи.

— Мистер Дапри поехал в чьей-то другой машине,— совершенно очевидно солгала секретарша.

— Куда он поехал? — спросил Джимми Хал, словнособирался немедленно разыскать Хоппи.

— Куда-то в Пэсс-Кристиан. Это все, что язнаю.

— Почему он не отвечает на мои звонки?

— Понятия не имею. Мистер Дапри очень занятойчеловек. Джимми Хал засунул руки глубоко в карманы джинсов и уставился наженщину сверху вниз.

— Скажите ему, что я остановился неподалеку,что я очень сердит и что ему лучше позвонить мне. Вы поняли?

— Да, сэр.

Выйдя из конторы, он сел в свой “форд-пикап” иуехал. Она выждала некоторое время и побежала освобождать Хоппи из кладовки.

Шестидесяти футовое судно с капитаном Тио намостике углубилось на пятьдесят миль в открытое море. Половина жюри,наслаждаясь безоблачным небом и легким бризом, ловила скумбрию, морских окунейи лютианусов. Энджел Уиз — она впервые ступила на корабль и не умела плавать —начало мутить уже в двухстах ярдах от берега, но с помощью палубного матроса,принесшего ей таблетку от укачивания, она пришла в себя и первой из всехпоймала рыбешку. Рикки — в шортах, кроссовках “Рибок”, с загорелыми ногами —выглядела и чувствовала себя прекрасно. Полковник и капитан, как и следовалоожидать, оказались родственными душами, и вскоре Наполеон уже стоял накапитанском мостике, где они с капитаном обсуждали вопросы военно-морскойстратегии и рассказывали друг другу о своих военных подвигах.

Два матроса приготовили отличный обед,состоявший из вареных креветок, сандвичей с жареными устрицами, крабовыхклешней и супа из моллюсков. Только Рикки постилась и пила лишь воду.

Пиво лилось рекой. Но по мере того как солнцестановилось все жарче, возбуждение, сопровождавшее рыбную ловлю, сменилосьусталостью. Корабль был достаточно просторен, чтобы на нем можно было прижелании уединиться. Николас и Джерри не сомневались, что Лонни Шейвер неоткажется от холодного пива, и были решительно настроены наконец поговорить сним.

У Лонни был дядя, который многие годы работална судне, промышлявшем креветок. Однажды во время шторма судно затонуло, иникого из команды не спасли. Еще ребенком Лонни рыбачил в этих местах вместе сдядей и, честно говоря, нарыбачился тогда на всю жизнь так, что с тех пормногие годы не брал в руки удочку. Но все же морская прогулка былапредпочтительнее утомительного автобусного путешествия в Новый Орлеан.

Потребовалось четыре банки пива, чтобы Лоннинаконец разговорился. Они устроились в небольшой каюте на верхней палубе сокнами на все стороны. На главной палубе под ними Рикки и Энджел наблюдали, какматросы чистят их улов.

— Интересно, сколько свидетелей выставитзащита? — спросил Николас, с очевидным раздражением переводя разговор с рыбалкина судебный процесс. Джерри лежал босой, с закрытыми глазами на пластиковойкойке, держа в руке банку холодного пива.

— По мне, так им и вызывать никого не надо, — глядяна море, ответил Лонни.

— Вам уже все ясно, да?

— Черт, да это же смешно. Человек куриттридцать пять лет, а потом требует миллионное состояние за то, что сам себяукокошил.

— Послушайте, что я вам скажу, — не открываяглаз, произнес Джерри.

— Что? — спросил Лонни.

— Мы с Джерри раскусили вас как сторонниказащиты, — объяснил Николас. — Хоть это было и нелегко, поскольку вы оченьмолчаливы.

— А вы чьи сторонники? — спросил Лонни, в своюочередь.

— Я все еще готов слушать аргументы. А Джеррисклоняется на сторону защиты, да, Джерри?

— Я ни с кем не обсуждал обстоятельств дела. Уменя не было никаких подозрительных контактов. Мне никто не предлагал взяток. Я— присяжный, которым судья Харкин может гордиться.