Тряпичная кукла - Дэниел Коул

Пятница, 11 февраля 2011 года

7 часов 39 минут утра

Джоэл встал коленями на холодный пол палаты и стал молиться, как каждое утро перед завтраком.

Санитар разбудил его как обычно, отпер дверь и сковал руки наручниками, которые теперь разрешалось снимать только в палате.

За две недели до этого Шепард агрессивно и без всякого повода напал на медсестру, предприняв успешную попытку продлить его пребывание в карцере. Молодая женщина всегда относилась к нему хорошо, и он переживал, что мог ее серьезно ранить, но выйти отсюда не мог, хотя и знал, что от судьбы прячутся только трусы.

Да, он был трус и давно с этим смирился.

Из коридора донесся крик. Джоэл осекся на полуслове и прислушался. Мимо двери его палаты прогрохотали тяжелые шаги, потом он услышал дикий вопль и сердце в груди заколотилось быстрее.

Он встал и вышел в коридор, где уже столпилось несколько других пациентов, тревожно поглядывавших в сторону комнаты отдыха.

– Марш по палатам! – зарычал крепкого телосложения санитар и бросился вперед к источнику смуты.

В этот момент по коридорам больницы покатился еще один мучительный крик.

Джоэла буквально смела толпа любопытных пациентов. Презрев приказ, они ринулись к двойным дверям комнаты, где проводили большую часть своего времени. Кто-то закричал от боли. На этот раз Джоэл узнал голос Волка. Он проложил себе путь сквозь строй ярких больничных халатов и влетел в комнату отдыха.

Пол был усеян обломками мебели, на другом конце комнаты без сознания лежал врач. Три дюжих санитара безуспешно пытались скрутить обезумевшего детектива, рядом что-то лихорадочно кричала в телефонную трубку сестра.

– Нет! – закричал Волк так, что Джоэл даже испугался. – Я говорил им! Я предупреждал, что он возьмется за свое!

Джоэл проследил за свирепым взглядом Волка и увидел на экране журналистку, стоявшую на какой-то грязной лондонской улочке. Двое потрясенных полицейских прикрывали простыней какой-то предмет, над которым до сих пор курился дымок.

– Я мог это остановить! – орал Волк.

По его лицу текли слезы.

Он рванулся, как дикий зверь, но в этот момент в комнату вбежал еще один доктор. В руках он держал огромный шприц и походил на ветеринара, у которого не было другого выхода, кроме как свалить больного зверя с ног.

Все прояснилось, когда журналистка еще раз повторила собранные ею скупые сведения.

– Для зрителей, которые только что к нам присоединились. По некоторым сведениям, полиция арестовала Нагиба Халида, подозреваемого по делу Киллера-Крематора и оправданного в мае прошлого года. Источники сообщают, что полиция обнаружила тело. За моей спиной, как видите, до сих пор поднимается дымок…

Когда доктор вонзил в левую руку Волка непомерных размеров иглу, из его груди вырвался крик. Детектив обмяк, и избитые санитары подхватили его, не давая упасть. Перед тем, как потерять сознание, он посмотрел на Джоэла, в лице которого не было ни удивления, ни жалости. Тот лишь понимающе кивнул. Волк впал в беспамятство.

В себя детектив пришел уже в палате. За окном сгустилась тьма. В глазах расплывалось, и ему понадобилась целая минута, чтобы понять, почему он не может поднести руки к гудевшей, будто колокол, голове – их привязали к кровати. Он безуспешно стал бешено дергать толстые ремни, гнев, выплеснувшийся из него утром, все еще бурлил у самой поверхности.

Он вспомнил репортаж и дым, поднимавшийся над изодранной белой простыней. Затем повернул голову, его стошнило. Ему не нужно было ничего видеть; он и так прекрасно знал, чего не показали камеры. Знал, как страдала еще одна маленькая девочка, причем страдала без всякой на то причины.

Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться, чтобы изолировать накопившуюся внутри ярость. Она пожирала его и мешала думать. Коукс уставился в белый потолок и стал шептать имена тех, кто, по его убеждению, был повинен в случившемся. И вдруг в голове всплыло воспоминание: последнее средство, бессвязный лепет больного воображения…

– Сестра! – громко позвал Волк. – Сестра!

Ему потребовался целый час, чтобы убедить врачей его развязать, и еще полчаса – чтобы добиться разрешения позвонить по телефону. Ожидая их решения, он вытащил из-под матраса грязную страничку, о которой почти напрочь забыл.

Он едва стоял на ногах и до сестринского поста, где стоял телефон, смог дойти лишь с посторонней помощью. Оставшись один, детектив достал мятую бумажку и впервые за все время разглядел за начертанными карандашом числами печатные буквы: Бог. Дьявол. Душа. Ад.

Волк прислонился к стене, чтобы не упасть, и здоровой рукой набрал номер.

Послышался гудок.

Потом на линии раздался приглушенный щелчок и стало тихо.

– Здравствуйте, – нервно произнес Волк.

Молчание.

– …здравствуйте, – наконец ответил ему механический женский голос.

– Назовите. Полностью. Ваши. Имя. И. Фамилию. После. Гудка.

Он дождался сигнала.

– Вильям Оливер Лейтон-Коукс.

Опять стало тихо, новая пауза, казалось, будет длиться вечно. Волк понимал, что все это лишено смысла, но в голосе, явно компьютерного происхождения, в его интонации и тоне, было что-то тревожное. Ощущение было такое, что он наслаждается его отчаянием и смеется над ним.