Тряпичная кукла - Дэниел Коул

– Когда вернется Симмонс? – спросила женщина. – Мне надо обсудить с ним ситуацию с Гэрландом.

– Часа в три.

– От Джорджины Тейт удалось чего-нибудь добиться? – в свою очередь, спросила парня Бакстер.

– Самую малость, – ответил тот, листая блокнот. – Похититель белый, европеец. Впрочем, это мы и без нее знали. Правое предплечье покрыто шрамами. – Он на несколько мгновений умолк, вглядываясь в страницу и пытаясь разобрать собственные каракули. – Кстати, пока вас не было, вам звонили. Ева Чемберс. Сказала, вы знаете ее номер.

– Ева? – недоуменно переспросила Бакстер.

– Да, и голос ее звучал подавленно.

Бакстер тут же вытащила мобильник. Эдмундс сидел всего в паре футов, и Эмили, не в состоянии поговорить без посторонних ушей, пересела за свободный стол Чемберса. Ей ответили уже после второго звонка.

– Эмили, – донесся до нее голос, в котором слышалось явное облегчение.

– Ева? С тобой все в порядке?

– Да, думаю, да, дорогая моя. Просто я волнуюсь, как старая перечница… Впрочем, перечница и есть… Я лишь… Вчера я прослушала на автоответчике твое сообщение.

– Да, прости меня, – неуклюже стала оправдываться Бакстер.

– Нет-нет, все нормально. Я решила, что у вас какие-то проблемы, но вечером Бен не вернулся домой.

– Откуда Бен не вернулся домой? – в замешательстве спросила Эмили.

– Как откуда? С работы.

Бакстер вдруг встревожилась, села прямее и тщательно обдумала ответ, чтобы не беспокоить лишний раз добросердечную женщину на том конце провода.

– Когда ты приехала из отпуска? – небрежно спросила она.

– Вчера утром, но когда я вернулась домой, Бен уже ушел на работу. Ни еды в холодильнике, ни «с возвращением домой, дорогая»… Тоже мне кавалер!

Ева сдавленно хохотнула. Эмили почесала макушку. Каждый раз, когда Ева открывала рот и пыталась ничем ее не обидеть, детектив смущалась все больше и больше.

– Ну хорошо, а почему ты вернулась домой позже Чемб… позже Бена?

– Ты меня прости, дорогая, но я… не понимаю.

– Когда Бен вернулся из отпуска? – почти заорала в трубку Бакстер.

На том конце линии повисла долгая пауза, потом голос Евы в страхе прошептал:

– Ни в какой отпуск он не уезжал.

Наступила звонкая, оглушительная тишина. Пока Бакстер пыталась собраться и придумать что-нибудь путное, Ева разрыдалась. Чемберса не было уже больше двух недель, но никто об этом и слыхом не слыхивал. Бакстер почувствовала, что сердце забилось быстрее, в горле пересохло.

– Ты думаешь, с ним что-то случилось?

– Можешь не сомневаться, он в полном порядке, – неубедительно ответила Бакстер. – Ева?

Ответом ей был лишь далекий плач.

– Ева, мне нужно знать, почему Бен не поехал с тобой в отпуск… Ева?

На том конце провода молчали.

– От меня он точно ничего скрывать бы не стал, – продолжала Бакстер самым беззаботным тоном, на который была способна. – Он показывал мне фотографии домика твоей сестры на пляже и какого-то ресторанчика на сваях. Ему так хотелось туда поехать!

– Да, так оно и было. Но утром в день отлета, когда я стала собирать вещи, он отправился к доктору Сами узнать результаты анализов. Потом позвонил и сказал, что ему нужно лечь в больницу на обследование. А на следующий день прислал мне смс, что никаких серьезных заболеваний у него не обнаружено и что он возвращается на работу.

– Что-нибудь еще Бен говорил?

– Говорил, что любит меня. В последнее время у него болела нога, но он не хотел меня тревожить. Я сказала, что тоже останусь, но он настоял, чтобы я ехала, во избежание финансовых потерь. Мы из-за этого даже поссорились.

Ева опять заплакала.

– А что у него с ногой, Ева?

Бакстер вспомнила, что порой Чемберс ходил, немного прихрамывая, но это никогда не бросалось в глаза и сам он никогда ни на что не жаловался.

– Много лет назад Бен попал в аварию. Теперь, когда он приходит домой, она у него болит, от этого он порой не спит по ночам. Металлические пластины, штифты… ему ее тогда чуть не отрезали… Алло?

Бакстер бросила телефон на стол и стала лихорадочно рыться в столе Чемберса. Женщину трясло, а когда она вывалила содержимое верхнего ящика на столешницу, у нее перехватило дыхание. Коллеги не сводили с нее недоуменных взглядов.

Эдмундс подошел в тот момент, когда напарница опрокинула на пол второй ящик с какими-то бумагами, канцелярскими принадлежностями, обезболивающими таблетками и дешевыми снэками. А когда она встала на колени и стала лихорадочно рыться в вещах, присел рядом.

– Что ищем? – тихо спросил он, разгребая кучу и раскладывая отдельные вещи на ковролине, не зная, что конкретно Бакстер так отчаянно хотела найти. – Давайте я вам помогу.

– ДНК, – задыхаясь, прошептала Бакстер.

Она вытерла глаза, мокрые от слез, выдернула нижний ящик, собралась уже высыпать и его содержимое на пол, но в этот момент Эдмундс протянул руку и схватил дешевую пластмассовую расческу.

– Что-то вроде этого? – спросил он, протягивая ее женщине.

Эмили подползла к нему, взяла ее и истерично разрыдалась. Из груди ее вырывались судорожные всхлипы, но она ничего не могла с собой поделать. Эдмундс нерешительно обнял женщину за плечи и сердито махнул рукой, веля зрителям, собравшимся вокруг, убираться вон.

– И что все это значит, Бакстер? – прошептал молодой человек.

Чтобы собраться с духом и ответить ему сквозь рвущиеся наружу рыдания, Бакстер понадобилась целая минута. Но даже после этого она едва смогла произнести:

– Тряпичная кукла… Нога… Это Чемберс!