Тряпичная кукла - Дэниел Коул

Понедельник, 30 июня 2014 года

6 часов 15 минут вечера

Эдмундс рассматривал на просвет два крохотных флакончика. На одном красовалась надпись «Розовый перламутр», на втором «Шервуд». Даже после трех минут внимательного, дотошного изучения два эти лака для ногтей казались ему совершенно идентичными.

Он стоял в проходе отдела по продаже косметики, больше похожего на лабиринт и занимавшего почти все пространство первого этажа универмага «Селфриджиз». Разбросанные в хаотичном порядке стеллажи и витрины напоминали собой архипелаг в океане, передовой рубеж защиты, принимающий на себя всю мощь ударной волны покупателей, врывавшихся с Оксфорд-стрит и затем просачивавшихся дальше в магазин. Мимо него то и дело проходили посетители с одинаковыми растерянными лицами людей, потерявших в толпе своих спутников и теперь бесцельно бродивших среди прилавков с карандашами для подведения глаз, губными помадами и гелями-люминайзерами для волос, купить которые у них не было ни малейшего намерения.

– Вам помочь? – спросила безупречно накрашенная блондинка, с ног до головы одетая во все черное, обильный макияж которой не мог скрыть насмешливую ухмылку, появившуюся на ее лице, когда она увидела непокорные вихры и пурпурные ногти молодого детектива.

– Я возьму оба, – радостно сказал он и протянул девушке флаконы, нечаянно испачкав пурпурным перламутром ее руку.

Та угодливо улыбнулась и засеменила на другой конец своей крохотной империи упаковывать для Эдмундса невероятную покупку.

– Я люблю «Шервуд», – произнесла она, – но «Розовый перламутр» просто обожаю.

Эдмундс глянул вниз на два совершенно неразличимых флакона, покоившихся на дне глубокой картонной коробки, которую она ему вручила, и убедился, что положил чек в бумажник, в надежде потребовать возмещения расходов – если этого не сделать, он потратит на блестящий лак для ногтей половину суммы, отложенной на питание.

– Подсказать что-то еще? – спросила девушка, после совершения покупки вновь напуская на себя ледяную холодность.

– Да. Как отсюда выбраться?

Выход Эдмундс потерял из виду еще двадцать пять минут назад.

– Идите к эскалаторам, там прямо перед собой увидите дверь.

Эдмундс поплелся к эскалатору, но лишь оказался в другом отделе, таком же благоухающем и пугающем. Потом кивнул какому-то парню, мимо которого проходил три раза, когда выбирал лак для ногтей, и тщетно предпринял самостоятельную попытку найти выход из магазина.

Этой задержкой на пути домой, неожиданно отнявшей так много времени, он был обязан новым данным, которые появились в расследуемом ими деле. Когда криминалисты закончили работать на месте преступления, Тряпичную куклу ранним воскресным утром сразу же отвезли в экспертный отдел. Поскольку сохранить точную позу и распределение веса различных частей тела во время транспортировки было очень важно, это вылилось в трудоемкий, кропотливый процесс. Бесконечные исследования, тесты и отбор образцов заняли целые сутки, но в понедельник, ближе к одиннадцати часам утра, Бакстер с Эдмундсом все же получили доступ к трупу.

Без сюрреалистичного налета ночной сцены преступления, в безжалостном флюоресцирующем свете криминалистической лаборатории несуразная Тряпичная кукла выглядела еще отвратительнее: небрежно отрезанные куски медленно гниющей плоти в холодной прозекторской. Толстые нити, которыми они были сшиты, в напряженной атмосфере плохо освещенной квартиры казались непостижимыми и загадочными, но теперь выглядели лишь банальным уродством.

– Как продвигается расследование? – спросил Джо, эксперт-медик, напоминавший Эдмундсу буддийского монаха своей лысой головой и всепогодным халатом.

– Превосходно, еще чуть-чуть – и дело можно будет отправлять в архив! – с сарказмом в голосе ответила Бакстер.

– Но это же здорово! – ухмыльнулся врач, давно привыкший к язвительным манерам Бакстер и даже где-то им потакавший. – Может, вам вот эта штуковина поможет?

С этими словами он положил в новый пакетик для вещественных доказательств массивное кольцо.

– Нам уже ничего не поможет! – сказала женщина.

В ответ на ее слова Джо рассмеялся.

– Я снял его с левой руки трупа. Ее отрезали у мужчины. На кольце частично сохранился отпечаток пальца, но принадлежит он не жертве.

– А кому же тогда? – спросила Бакстер.

– Понятия не имею. Вполне возможно, мы что-нибудь найдем. А может и нет.

Энтузиазм Бакстер тут же сошел на нет.