Расстояние - Хелен Гилтроу

Я киваю. Интересно, он мне верит?

Стефан улыбается и смотрит на меня, будто я его пациент.

– И обязательно позвони мне. Расскажешь, что тебе ответили.

Опять киваю, но, подняв глаза, вижу то же разочарованное выражение его лица. Он понимает, что не смог меня убедить. И он абсолютно прав.

Я не собираюсь обращаться в полицию. Но я непременно займусь Грейвсом.

Здравый смысл меня покидает даже раньше, чем я получаю машину в Хаммерсмите. Слов Стефана недостаточно, мне нужны доказательства.

О, теперь у меня еще больше оснований для подозрений. Удивительным образом исчезнувшие квитанции оплаты Кэтрин сеансов врача, никаких доказательств безналичного платежа. Встречи назначались в нерабочие часы, поэтому никто из коллег Грейвса, включая администратора, ее не видел. Запись на прием есть лишь в личном ежедневнике Грейвса. Я видела, как он работает, у него есть ответы на все вопросы. Со счетами нередко случается путаница, время выбрано в интересах клиента, поскольку так было удобно ей, а она боялась, что о сеансах узнают коллеги. Запись на прием? Я так и слышу его вкрадчивый голос: «Ошибка администратора. Почему это так для вас важно?»

Если я хочу встретиться лицом к лицу с Грейвсом, мне нужны доказательства, от которых он не сможет отмахнуться. Например, присутствие Кэтрин Галлахер в другом месте – она была в больнице или тренажерном зале, отправляла письмо по электронной почте – в то время, когда она якобы должна была сидеть в кабинете психоаналитика. Но сколько времени займут поиски? Могу ли я позволить себе ждать? Надо проверить поминутно двенадцать дней, и одной улики будет недостаточно, надо собрать две или три… А если все будет безрезультатно? Они могли найти в ее расписании пустые часы и назначить сеансы на это время.

Позвонить Эллису? Возможно, ему удастся что-то раскопать. Однако если Стефан прав, то Грейвс мог пойти на многое, чтобы убедить всех в самоубийстве Кэтрин, а значит, он мог и заплатить Эллису, чтобы тот выдвинул эту версию. Или кто-то другой заплатил, и Грейвс может вывести меня на этого человека. Я не хочу, чтобы Эллис был рядом, когда я его найду.

Грейвс жил в доме в Хэмпстеде. Туда я отправляю Шона, а Робби прошу съездить в Челси. Клиенты Грейвса деловые люди, он может вести прием и в воскресенье. Шон оказывается проворнее, но в доме с видом на парк никого нет. Я велю ему ждать, Грейвс может вернуться в любую минуту.

Робби звонит минут через пятнадцать. В окнах дома в Челси не горит свет, и дверь никто не открыл.

У меня есть номер мобильного телефона Грейвса, но стоит ли звонить? Я молча смотрю на экран, когда на нем высвечивается имя Шона. Он говорил с соседями. Грейвс занимается домом покойной матери в Бакингемшире.

Через пять минут я уже знаю адрес.

Воскресный вечер, четыре пятьдесят пять. Солнце уже садится.

– Доктор Грейвс… Это Элизабет Кроу.

Его удивление ощутимо даже по телефону.

– Извините, но я не…

«Лжец», – шепчу я про себя.

– Я приходила с инспектором Эллисом, не сомневаюсь, что вы меня запомнили.

– Откуда у вас мой номер? – резко спрашивает он.

– У нас появилась новая информация. Полагаю, нам лучше встретиться. Сегодня же.

Молчание. Интересно, как он понимает слова «новая информация»? Но мне этого никогда не узнать.

– Простите, но придется ее отложить. Дело в том, что я нахожусь не в Лондоне…

– Мы знаем, где вы.

– Ну что ж, – произносит он таким тоном, словно я подтвердила его подозрения.

– Вы не спросите, что нам удалось найти? – Сволочи эти психоаналитики.

– Откровенно говоря, мисс Кроу, я полагаю, вы уже потратили достаточно моего времени.

– Или вы нашего.

– Не понимаю, что вы…

Пора открывать карты.

– Мы считаем, доктор Грейвс, что вы сказали нам неправду, и можем это доказать.

– Кто так считает?

Мне остается только блефовать.

– Попытайтесь догадаться.

На том конце провода повисает тяжелое молчание. В пространстве между нами вспыхивает и растекается нечто понятное нам обоим, оно похоже на распустившийся цветок или каплю чернил, упавшую в воду.

Я не знаю, что происходит у него в голове, но уверена, что он мой.

– Скажите, как вас найти.

Молчание. Что он намерен делать? Отсоединиться и бежать?

– Машина к вам отправлена.

– Они будут в форме? – неожиданно спрашивает Грейвс, звучно сглотнув. Я чувствую дрожь в его теле.

– Вы бы предпочли в штатском, верно? – Он думает о соседях, об общественном мнении. – Попытаюсь что-то сделать.

– Мне нужна защита.

Он напуган. Отлично. Пусть боится.

– Непременно. Оставайтесь в доме, доктор Грейвс.

На часах пять минут шестого. Может, стоит отправить Робби стеречь Грейвса? Робби и Шон попадут туда быстрее меня. Если повезет и на дороге не будет заторов, я доберусь в течение часа. Нет, Грейвс не решится бежать, если только он поверил, что у нас есть доказательства. Он будет либо пытаться вывернуться, либо открыто противостоять. В жизни мне приходилось встречать достаточное количество агрессивных мужчин, чтобы понять, когда положение станет опасным. Доктор не из таких. Все же не стоит привлекать к этому Робби и Шона. Дело может принять неожиданный оборот, в таком случае чем меньше людей он увидит, тем лучше.

Я звоню Робби и велю затаиться неподалеку в неприметной машине и ждать распоряжений. Может возникнуть необходимость перевезти Грейвса в безопасное место.

Всю дорогу меня мучает одна мысль: Думаешь, у тебя получится блефовать? Что будет, если Грейвс поймет, что у вас на него ничего нет?

Двадцать минут шестого. Я выхожу из дому с небольшой сумкой – Шарлотта Элтон собирается навестить друзей. Такси и пять минут пешком до места, где мы держим резервные черные джипы. В гараже я превращаюсь в Элизабет Кроу с помощью скучной юбки, пальто, старомодных туфель и черного парика. Последний раз… Похоже, профессиональную маскировку пора менять, все рано или поздно изживает себя. К концу сегодняшнего вечера Грейвс поймет, что я не та, за кого себя выдавала, но будет уже слишком поздно.

Уже 19:17, когда я подъезжаю к Чилтернским холмам. По одной стороне извилистой дороги стоят вперемежку «пряничные» старые домики и более новые – тридцатых-пятидесятых годов, скучные и довольно обыкновенные. Впрочем, люди здесь живут вполне состоятельные – у одного дома замечаю «ягуар», у другого «порше-кайен» с тонированными стеклами. Остановившийся на противоположной стороне внедорожник освещает фарами белое зимнее поле и остовы темных деревьев. Здесь нет ни тротуаров, ни уличных фонарей.