Те, кто приходят из темноты - Майкл Маршалл Смит

Так и произошло.

Мэдисон поняла, откуда она знала, что получит то, что хотела, в тот день и в другие дни. Она поняла, что нечто у нее внутри умело заставлять людей выполнять ее желания. Значит, кто-то приглядывал за ней.

Более того, он сидел внутри. Всегда.

На площади было мило, но все здесь оказалось не таким, как ночью. И хотя людей стало больше, она почувствовала себя свободнее. Может быть, все дело в том, что люди здесь собрались другие. Бездомные попадались гораздо реже, а больше всего было разгуливающих по площади туристов. Люди, которые, ничего не видят, но все фотографируют, — им казалось, что, побывав здесь, они будто завладели этим местом, не осознавая, что все как раз наоборот.

Но один из них отличался от остальных. После того как она пробыла на площади полчаса, потягивая кофе, купленный в «Старбаксе» на углу, Мэдисон заметила внедорожник, который остановился возле тротуара. Из него вышел мужчина и решительно зашагал к площади. Казалось, у него не было причины находиться здесь, однако он сел отдохнуть на скамейку. Он был довольно высоким, с широкими плечами, и Мэдисон вдруг захотелось подбежать к нему, назвать свое имя и попросить о помощи. Она видела, что этот мужчина совсем не похож на человека, в машине которого она провела ночь, — если он решит что-то сделать, то не остановится до тех пор, пока не доведет дело до конца.

Тем не менее она повернулась и поспешно ушла с площади — не оборачиваясь, пока не дошла до места, где мужчина уже не мог ее увидеть. Возможно, Мэдисон и хотела, чтобы мужчина ей помог, но другой человек у нее внутри имел совсем другие желания. Она смутно помнила, как пыталась ночью позвонить по телефону, — главным образом из-за порезов на руках, — но совершенно забыла, зачем она это делала. А сейчас вдруг поняла, что хочет позвонить другому мужчине, которого прежде избегала. Мэдисон почувствовала себя сильнее. Она сумеет с ним разобраться.

Найдя телефон — на сей раз в вестибюле гостиницы в нескольких кварталах от площади, под красивым навесом в красно-золотую полоску, — она вытащила записную книжку и белую карточку с номером на обратной стороне.

Он ответил сразу.

— Это я, — сказала Мэдисон — Мне нужна кое-какая информация.

— Где ты?

— Ты слышал, что я сказала, Шеперд?

— Подожди, — сказал он. В его голосе было терпение и раздражение одновременно. — Я хочу помочь. Но мне необходимо знать, где ты находишься. Тебе девять лет. Тебе… грозит опасность.

— Ты закончил?

— Нет. Мэдисон, ничего не будет, пока ты не скажешь, куда мне прийти, чтобы встретиться с тобой. Скажи, и мы поговорим. И я узнаю то, что тебя интересует. Но ты мешаешь мне делать мою работу.

— Ты уже сделал свою работу, — сказала она — И получил за нее деньги. Несмотря на то что нарушил полученные указания. Из чего следует, что у меня нет оснований тебе верить.

— Что я сделал не так? Я пришел к тебе…

— Слишком рано. Тебе следовало подождать до тех пор, пока мне не исполнится восемнадцать, как и всегда, но ты хотел получить свое сейчас, и тебе было наплевать на то, что я не готова. Но все дело в том, что я готова. Я всегда была готова взять ситуацию под контроль. Впрочем, ты это должен помнить. В любом случае, тебе лучше не забывать.

— Послушай, — сказал мужчина, — произошел несчастный случай, вот и все. Ты упала на пляже. Ты увидела меня и подумала, что я хочу причинить тебе вред. Ты попыталась убежать и ударилась головой. Тебе было больно. Вот почему ты иногда отключаешься. Вот почему у тебя появились эти странные…

— Заткнись, Шеперд. Я хочу тебя попросить, чтобы ты кое-что нашел. Потом я повешу трубку. Через пятнадцать минут я позвоню тебе еще раз из другого места. Если ты не дашь мне нужной информации или обманешь меня, я сделаю так, что твоя жизнь станет по-настоящему трудной. Начну кое-что рассказывать. Ты понимаешь?

— Мэдисон, ты должна мне верить. — В его голосе появилась вкрадчивость, но Мэдисон знала, что это фальшь — он старается выглядеть слабым, выведенным из равновесия, рассчитывая, что она не отнесется к нему серьезно, как он того заслуживает. — Я сделал все, что ты хотела…

— Нет, — холодно сказала она. — Вовсе нет. Тебе еще только предстоит это сделать. Тебе и всем остальным.

Она сказала ему, что ей нужно, и положила трубку, не дожидаясь ответа. Посмотрела на часы и направилась к лифтам. Это был довольно большой отель. Она может пятнадцать минут погулять по коридорам, не привлекая к себе особого внимания, подумала Мэдисон. Все лучше, чем болтаться по улицам.

Направляясь к лифту, Мэдисон прошла мимо стройной молодой женщины в элегантном костюме. Ее глаза блестели, а волосы были тщательно уложены. Мэдисон уловила слабый аромат кофе и мяты и поняла, что женщина сидела в одиночестве в своем номере, приводя себя в порядок перед скучной деловой встречей, и повторяет сейчас заветные мантры, чтобы убедить себя, что она уже взрослая, а вовсе не маленькая девочка.

— Отличные сиськи, — сказала Мэдисон.

Двери лифта закрылись, но Мэдисон успела увидеть выражение ее лица.

В то время, когда лифт с Мэдисон поднимался вверх, к окраине города быстро приближалась машина. За рулем сидел Саймон О'Доннелл. Элисон устроилась на пассажирском сиденье с двумя картами и сотовым телефоном. Она только что закончила разговор с каким-то человеком из Бюро розыска пропавших лиц полицейского департамента Сиэтла. Его звали Бланшар, и Элисон показалось, что он отнесся к ней серьезно. Во всяком случае, он согласился с ними встретиться.

— Мы будем съезжать здесь? — спросил Саймон.

— На следующем повороте, — ответила Элисон. — Так мне кажется. Я должна бы помнить, но…

— Я знаю, — сказал он. — Прошло немало времени.

А именно десять лет, это удалось легко вспомнить, потому что они уехали из города вскоре после того, как решили назвать своего ребенка в честь улицы, на которой они познакомились. Саймон начал менять полосы, действуя со своей обычной осторожностью. Прежде это ужасно раздражало Элисон. Но только не сейчас.

Последние сутки они провели в таком отчаянии, что с этих пор течение времени уже никогда не станет прежним. Полиция сказала, что девочку, возможно, видели в аэропорту, где она пыталась пройти к самолету на Портленд, но ей помешали это сделать, а потому ничего не оставалось, как просто ждать. Что они и делали. Но кроме того, они разговаривали. Исчезновение смысла их жизни оставило такую пустоту, что скрывать что-то друг от друга стало глупо. Элисон признала, что встречалась с мужчиной, которого Саймон никогда не знал, и поклялась — искренне, — что все ограничилось дружбой. И, говоря это, она вдруг поняла, что между ними ничего и не было.

Кроме того, многие вещи, которые казались ей нелогичными в поведении Саймона, вдруг стали совершенно нормальными. И дело было не в том, что они исчезли, их не унесло порывом ветра. Ведь если кажется, что все в жизни не так, возможно, это доказывает обратное. Ну не может быть все неправильно в этом мире. И Саймону — на этот раз — хватило такта ничего не говорить вслух. Впрочем, слов и не требовалось. Элисон все поняла сама, где-то в процессе их долгого разговора или во время нескольких часов сна, которые за ним последовали. Это ничего не решило, ничего не исправило, но многое изменилось, предстало в ином свете, и на мгновение ничего другого больше и не требовалось.