Те, кто приходят из темноты - Майкл Маршалл Смит

— Он не придет.

— Значит, не придет, — сказал я.

Фишер неопределенно покачал головой и вновь стал смотреть в окно. Было немногим больше восьми. Мы устроились в заведении «Байрон», около рынка Пайк-плейс. Чтобы туда попасть, мы прошли мимо массивных мужчин, громкими воплями рекламирующих рыбу, и оказались в пыльном кафе с низким потолком и тусклым освещением. Я так и не понял, на чем здесь специализировались — на чрезмерно жирных завтраках или на валящих с ног коктейлях. В центре находилась поцарапанная стойка повара, а вокруг сидели на высоких стульях мрачные клиенты, потягивающие выпивку. Некоторые были одеты в уже не белые халаты — создавалось впечатление, что они перетаскивали рыбу и лед с самого утра. Другие выглядели более аккуратно, очевидно, еще только направлялись на работу и пытались сделать вид, что забрели сюда случайно, с удивлением поглядывая на кружки с пивом, непостижимым образом оказавшиеся у них в руках.

Одна из стен была полностью из стекла — через нее открывался вид на залив Эллиот. Столы вдоль этой стены занимали семьи туристов, отцы с тревогой разглядывали путеводители, словно находясь на территории противника.

Я заказал крепкий кофе. Фишер пытался есть завтрак. Он признался, что давно столько не пил — судя по его неловким движениям, он действительно потерял навык. Однако я и сам чувствовал себя не лучшим образом. Когда официантка предложила принести еще кофе, я согласился, предоставив Фишеру сражаться с остывающим завтраком, а сам вышел на улицу покурить.

Мой телефонный разговор с Андерсоном получился коротким. Он не сказал, где находится, отказался прийти в отель Фишера и не захотел, чтобы мы пришли к нему. Он выбрал «Байрон», заявив, что там всегда много народа. Я согласился, так как знал, где это место находится, — именно там я приходил в себя после того, как очнулся в парке Оксидентал, перед тем как отправиться в полицию сообщить об исчезновении Эми.

Я бросил окурок на мостовую, загасил его ногой и затуманенным взором посмотрел на толпящихся вокруг людей. Туристы, рыночные торговцы, взрослые, дети. Что-то продающие, покупающие или просто гуляющие. Они болтали, кричали или стояли молча. Все делали самые обычные вещи, однако выглядели немного странно. Тела двигались целеустремленно, но о руководящем их поступками разуме я мог судить только по результатам их действий. Возможно, все дело было в похмелье.

Чтобы убить пару минут, я подошел к банкомату и снял деньги. Дожидаясь, пока появятся банкноты, я принялся тереть глаза. Нужно взять себя в руки. Я чувствовал себя разъятым на части, совершенно разбитым и невероятно уставшим.

Двадцать минут спустя, после очередной чашки кофе, я кое-что заметил.

— Гляди, — сказал я Фишеру. — Похоже, сработало.

Он поднял голову. Через распахнутые двери кафе можно было видеть и слышать проходящую толпу. Иногда в ней возникали просветы, и в одном из них я заметил мужчину метрах в десяти от входа, неподалеку от того места, где я стоял и курил. Он отошел немного в сторону, а потом вернулся. Среднего роста, с изможденным лицом. Кожа на скулах посерела и свисала складками, но в целом он не слишком отличался от людей вокруг — если не считать глаз. Либо он собирался свергнуть американское правительство, либо стоял у самого края пропасти, которую видел только он.

— Это он, — сказал Фишер. — Во всяком случае, мне так кажется. Он заметно потерял в весе, если судить по той фотографии, которую я видел.

Я посмотрел мужчине в глаза и едва заметно кивнул. После чего откинулся на спинку стула, показав Фишеру, чтобы он последовал моему примеру, давая Андерсону шанс убедиться в том, что нас двое и что наши руки лежат на столе. И что за нашим столом есть еще один стул. Потом я взял чашку и сделал несколько глотков кофе.

Через пару минут Андерсон уселся рядом с нами, и я сразу увидел, что его глаза полны отчаяния и страха. Я пододвинул к нему свою чашку с кофе. Он взял ее и сделал глоток.

— Вы в порядке?

Его лицо дернулось. Не знаю, быть может, это должно было означать улыбку. Мне трудно себе представить, как бы в его положении ответил я. Дурацкий вопрос. Но иногда такие вопросы приходится задавать.

— Я Джек, — сказал я — А это Гэри. Я хочу, чтобы вы знали, Билл: мы оба думаем, что вы не убивали жену и сына. Я был в вашем доме и понял, что это работа чужака.

— Сейчас я не в силах об этом думать.

У Андерсона был хриплый голос, словно он сильно простудился.

— Конечно, — сказал я. Не думать о том, что произошло с его женой и сыном, было самым разумным в его положении. Я не сомневался, что психотерапевты дали бы другой совет, но у них есть дом и семья, куда они могут пойти в конце дня — Где вы живете?

— Где придется, — ответил Андерсон. — В разных местах.

— У вас есть деньги?

— Почти пятьдесят долларов, — сказал он. — Я купил зубную щетку и мыло. И дешевую смену одежды. Немного еды.

Я положил руку на стол рядом с его ладонью и слегка приподнял ее, чтобы Андерсон увидел под ней сложенные банкноты. Когда он заметил деньги, его лицо дрогнуло.

— Нет, — сказал он и покачал головой.

— Я даю вам в долг. И рассчитываю получить эти деньги обратно.

После коротких колебаний его рука сделала быстрое движение, и деньги перекочевали к нему в карман.

— Будете есть? — спросил я.

Он покачал головой.

— Нет, только кофе.

Я поманил официантку, и мы молчали, пока она не принесла еще кофе. Я понимал, что Андерсону необходимо дать время немного успокоиться.

Теперь заговорил Фишер.

— Что произошло, Билл?

Андерсон покачал головой.

— Откуда мне знать?

— Почему вы побежали?

— Потому что испугался.

— Вы не захотели войти в дом, чтобы посмотреть, что с ними? — спросил Фишер.

— Я бы тоже убежал, — вмешался я. — Соседи наверняка сделали все, что возможно. Да и полицейские были уже совсем рядом. К тому же вы ведь знали, что это произошло не случайно?

Андерсон заплакал. Ни поза, ни выражение его лица не изменились, казалось, он и сам не заметил, что с ним происходит. Только что щеки из сухих вдруг стали мокрыми. Он дрожащей рукой поставил чашку на стол.