Целитель - Антти Туомайнен

Что-то произошло, и произошло очень быстро. Может быть, в этом не было ничего особенного: просто закончилась юность. И все же обнаружение на месте преступлений Целителя ДНК Таркиайнена, а также исчезновение Йоханны наводили на другие мысли.

Я вернулся на кухню и опять стал рассматривать фотографию, одновременно отогревая ноги. Снимок был сделан таким образом, что фигуры Йоханны Мерилэ и Паси Таркиайнена были обрезаны по пояс. Они располагались на фотографии с левой стороны. Справа находился небольшой домик желтого цвета с солнечными батареями на крыше. Это мог быть их дом или любое другое похожее строение по соседству. В заголовке было написано: «Йоханна Мерилэ и Паси Таркиайнен переехали в Кивинокку из Каллио».

Я сверился со списком прежних адресов проживания Таркиайнена. Одним из них был дом номер 7 по улице Пенгеркату в Каллио. Я попытался поискать прежние адреса, по которым жила Йоханна, но все, что обнаружилось, была ее квартира в Хаканиеми, о которой я и так уже знал.

Я подумал еще минуту, потом снял трубку телефона.

Было уже почти семь утра.

Несмотря на такую рань, Эллина ответила сразу же.

— Йоханна нашлась? — перебила она меня, не дав даже толком поздороваться.

— Нет, — ответил я. — Вы пока еще в Хельсинки?

Эллина замешкалась с ответом.

— Мы пока еще здесь, — наконец тихо проговорила она.

Я немного подождал, надеясь, что она скажет что-то еще, но этого не произошло. Казалось, в тишине можно было слышать, как она моргает или наклоняет голову.

— Эллина, все в порядке? — спросил я.

— Нет, — ответила она резко, почти грубо, потом минуту помолчала и более осторожно и мягко добавила: — Мы не уезжаем. По крайней мере, не сейчас.

— Что случилось?

Снова молчание. Мне казалось, что я слышу, как она собирает и пытается упорядочить мысли. Потом она заговорила спокойным, ровным тоном:

— Ахти вчера ходил в подвал, чтобы собрать наши вещи, и там его покусала крыса. Сначала мы не придали этому значения, но вчера вечером у него поднялась температура, он пожелтел, его рвало и мучили судороги. Нам пришлось вызвать доктора. Иначе он бы просто умер. Ты сам знаешь, что сейчас нет никакого толку ехать в больницу.

— Да, знаю, — подтвердил я, ожидая, чем же кончится ее рассказ.

— Доктор не соглашался прийти без нашего предварительного согласия расплатиться на месте наличными. У нас были деньги, которые дал ты, но этого оказалось мало. И мне пришлось продать наши билеты на поезд.

— Этого хватило?

— Этого хватило на визит доктора и на антибиотики. И еще он сделал Ахти какой-то укол.

— Но сейчас с Ахти все в порядке?

— Он спит, — снова ответила Эллина так тихо, что я сильнее прижал трубку телефона к уху, чтобы лучше ее слышать. — Или на него так подействовало успокоительное. Он дышит неровно. Дыхание затруднено, как будто ему не хватает кислорода.

— У него была температура?

— С того времени нет.

— Прости, Эллина, — проговорил я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал более оптимистично. Мне нужно было как-то заполнить паузу. — Я уверен, что Ахти справится с этим и вы сможете уехать. Но я хотел бы поговорить с тобой еще об одной вещи. Это касается Йоханны и Паси Таркиайнена.

В телефоне повисло мертвое молчание, там не было даже никаких посторонних шумов. Эллина ничего не говорила. Я отвел аппарат от уха, чтобы убедиться, что нас не разъединили. Судя по состоянию дисплея, она все еще была на связи.

— Ты здесь, Эллина? — Я старался, чтобы мой голос звучал уверенно.

— Паси Таркиайнен? — спросила она немного растерянно. Казалось, до нее только что дошло, что она все еще говорит по телефону.

— Прежний друг Йоханны.

— Да-а-а-а.

В этом «да» прозвучало напряженное ожидание. Я спросил ее как можно более спокойно:

— Твое «да-а-а-а» означает, что ты знаешь его, или это значит, что ты ждешь от меня нового вопроса?

— Да, я помню Паси Таркиайнена. Хотя это было очень давно. Тебе не стоит об этом беспокоиться.

Две последние фразы были сказаны так быстро, что я даже не успел понять, что они означают.

— Нет-нет, — запротестовал я, поняв. — Я вовсе не поэтому спрашиваю тебя о нем.

— А почему? — спросила она, и в ее голосе послышался явный интерес.

— Я пока не уверен. Ты помнишь, как Йоханна и Паси Таркиайнен переехали жить в Кивинокку?

— Смутно.

Почему она ответила так быстро?

— Ты вообще что-нибудь помнишь из того времени? Между ними что-то произошло?

— Это странный вопрос.

И снова слова прозвучали слишком скоро, одной быстрой очередью. Я вздохнул:

— Я знаю. Но ты помнишь что-нибудь?

— Ну, ничего особенного не приходит в голову. Это было так давно. Тогда все было… совсем не таким.

— Да, это так, — произнес я намеренно тихим, медленным голосом, как будто складывал свою речь из кирпичиков. — Но Йоханна прожила там полтора года. А потом съехала.

— Это какой-то странный разговор. Разве Паси имеет какое-то отношение к тому, что ты потерял Йоханну?

Паси. Я не мог заставить себя даже про себя называть его просто по имени. Для меня он оставался Паси Таркиайненом.

— Еще не знаю. Эллина, постарайся вспомнить. Не произошло ли чего-то странного, из-за чего она решила уехать из Кивинокки?

— Я… — начала она.

Где-то в глубине их квартиры я услышал звуки кашля, вырывавшегося глубоко из легких, потом два глухих удара и, наконец, раздраженное бормотание.

— Ахти проснулся, — быстро сказала Эллина, явно обрадовавшись. — Тапани, можно я попробую что-нибудь вспомнить и перезвоню тебе позже?

И она повесила трубку.

Я стоял и смотрел на увеличенное фото на экране компьютера — карликовый домик желтого цвета, утонувший в мягких лучах весеннего солнца, живописную зеленую лужайку перед ним и человека, стоявшего позади и повернувшегося к камере спиной. В его огромной руке была лопата или грабли. У человека были широченные плечи и собранные в конский хвост волосы.