Целитель - Антти Туомайнен

— Как ты думаешь, нам когда-нибудь придется еще переезжать? — спросила меня Йоханна две или три недели назад, почти засыпая.

Я отложил книгу, которую читал. Йоханна прижалась ко мне, зашуршало одеяло, и она положила голову мне на плечо. Мягкий свет ночной лампы золотом отражался на ее коже. Ее тонкая рука лежала у меня на животе на черно-белом одеяле и была похожа на руку куклы.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто задумалась, — ответила она, и я почти чувствовал ее губы у моей шеи, когда она говорила.

— А ты хотела бы переехать? — спросил я.

— Наверное, нет.

— Значит, ты спрашиваешь просто понарошку?

— Наверное.

— А понарошку куда бы ты переехала?

— Трудно сказать, — ответила Йоханна и еще ближе придвинулась ко мне. — Нет такого места, куда мне хотелось бы переехать, за исключением, если это будет понарошку.

Она оперлась на локоть.

— Работая над этой историей, за последние несколько дней я исколесила весь Хельсинки, была во многих местах, которые давно уже не видела, и мне стало очень грустно, появилась какая-то тоска.

— За последние несколько лет многие места очень изменились. Даже те, что находятся совсем недалеко.

— Да, наверное, — согласилась Йоханна, — но когда ты видишь место, где жила когда-то, и вспоминаешь, каким оно было, все те вещи, что происходили с тобой там, всех людей, которых знала… друзей, родственников, просто прохожих.

Позже, думая над тем разговором, я, конечно, понимал, что должен был спросить ее тогда, где она была, зачем ездила туда и что там обнаружила. Но это был просто обычный вечерний разговор, и мы просто собирались спать, как делали всегда и как собирались делать и впредь.

— Я еще подумала, — сказала Йоханна, — могли ли люди сделать что-то еще, что-то такое, чтобы все пошло по-другому. Но в то же время я понимаю, что нет, не могли.

Все то, что она говорила в ту ночь, теперь приобрело какой-то хитрый двойной подтекст: Паси Таркиайнен. Это был змей, который проник в мои мысли, отыскав там микроскопическую щель, и теперь он отравлял все мои воспоминания. Я собрался с силами и вышвырнул его вон, а потом снова увидел перед собой Йоханну.

Она подняла голову и заглянула мне в глаза с такого близкого расстояния, что было сложно различить цветные крапинки в ее глазах, черные зрачки и то, каким было выражение на ее лице.

— У нас было так много, — произнесла она, — но в то же время так много уже осталось позади.

Я взял ее руку. Йоханна ответила легким пожатием.

— Если я тебя правильно понял, мы не переезжаем.

На секунду на ее лицо легла темная тень, промелькнувшая быстро, подобно молнии, потом все прошло. Она улыбнулась:

— Пожалуй нет. — Йоханна медленно приподнялась, положила руку на подушку у моего уха и, наклонившись, поцеловала меня теплыми мягкими губами. — Пожалуй нет, — снова проговорила она.

На пересечении улицы Урхо Кеккосена и Фредрикинкату появилась глубокая яма. Вокруг нее столпилось несколько человек, а по другую сторону замер экскаватор с поднятым ковшом. Кабинами в сторону Фредрикинкату выстроились грузовики управления по электро- и водоснабжению, будто собирались направиться прямо в яму. Поток автомобилей объезжал ее, прижимаясь к обочине.

Я встал на углу. Потом плотнее обмотал вокруг шеи шарф, застегнул куртку-парку наглухо, поправил на голове вязаную шапку и тщательно натянул перчатки на края рукавов. Когда один из водителей, краснолицый мужчина в зимнем комбинезоне, похожий на школьника-переростка, подошел ко мне, я спросил, что случилось. «Сами видите, — ответил он, — появилась промоина». Я не смог вытянуть из него больше никакой информации, но мне этого и не нужно было.

Я обошел перекресток и посмотрел сначала на церковь Темппелиаукио, потом в сторону улиц Малминкату, Фредрикинкату, Урхо Кеккосена, потом снова на церковь. Мой взгляд то и дело возвращался к промоине на перекрестке. Поскольку в любом направлении не было ничего интересного, кроме этой ямы, и поскольку ветер, казалось, стал пронизывать меня насквозь, до внутренностей, я решил отказаться от первоначального плана и отправился в направлении Тёлё, к дому Ахти и Эллины.

Когда приходит понимание, что знаешь кого-то из давних знакомых совсем не так хорошо, как думал еще минуту назад? — задал я себе вопрос.

Я постарался как можно более беспристрастно систематизировать в уме известные мне факты, отделить правду от вымысла. Попытался отделить мои самые худшие опасения от тех фактов, в которых я на сто процентов был уверен, что это правда. Было нелегко признать это, но они касались женщины, которую я любил. Как я ни старался, я не смог припомнить, чтобы Йоханна хотя бы упоминала что-то о Паси Таркиайнене или хоть словом обмолвилась о домике в Кивинокке. Но я не мог не признать, что для этого не было подходящего случая. Ей же вовсе не было никакого резона делать это. Кто мог предполагать, что пути Таркиайнена и Йоханны вновь пересекутся?

Я перешел через мост между улицами Этеляйсена и Похьойсен Раутатиекату и посмотрел вниз. Под мостом сновали машины, здесь же были видны брошенные когда-то небольшие домики, теперь давшие кому-то приют. Узкий проход под мостом за несколько лет стал намного шире и теперь сливался с соседней улицей. Я видел поднимающийся дым, пар, чувствовал запахи жарящегося мяса, бензина и, конечно, самодельного спиртного. Здесь и там слышались крики детей. Было непонятно, играли ли они или их крики были вызваны другими причинами.

Я посмотрел на часы. Казалось, минуты и часы опережают само время. Я прошел на Аркадианкату, вынул телефон и попытался позвонить Йоханне, но результат не изменился. Сколько раз еще я буду пробовать звонить ей? Сколько раз мне еще предстоит выслушивать безжизненный женский голос автоответчика, снова и снова сообщавший мне то, что я и так хорошо знаю? Я не мог представить этого.

В двух метрах от меня прогрохотал битком набитый пассажирами трамвай. Пассажиры толпились у дверей. Трамвай с грохотом покатил дальше, к остановке, а я продолжал идти пешком под холодным ветром, а запах подгоревшего мяса и вонь этанола преследовали меня со спины.

Я дошел до дома Ахти и Эллины, нажал на звонок и немного подождал. Камера повернулась в своем гнезде, как глаз насекомого, и сделала небольшую петлю над входом. Удостоверившись, что я не представляю угрозы, она остановилась, щелкнул дверной замок, и я вошел внутрь. Я решил пойти по лестнице, несмотря на то что кабина лифта ждала меня внизу. В тишине здания мои шаги по каменной лестнице отдавались барабанным грохотом.

Подойдя к нужной квартире, я сразу же почувствовал запах больницы. При электрическом свете лицо появившейся в дверях Эллины казалось маленьким и бледным. Она кивнула, здороваясь, повернулась и пошла в комнату. Я захлопнул за собой дверь, снял куртку и ботинки и прошел вслед за ней в гостиную. Проходя мимо спальни, я услышал храп Ахти и увидел его ноги, укрытые чем-то. Сначала я хотел войти в комнату, но передумал.