Духи рваной земли - С. Крэйг Залер

Стыд не позволял мне сознаться в подлых деяниях, и в своем бредовом состоянии я изобретал неубедительные и непоследовательные истории с ограблениями, миссионерской работой, поездкой в Европу, чем зарабатывал новые и новые побои. Не стану в подробностях описывать свои страдания, потому что они заслужены и не идут ни в какое сравнение с тем, что выпало на твою долю.*

После этого твой брат распорядился, чтобы я перебрался из комнаты в кладовую.

Какое-то время спустя – полагаю, на следующий день после Рождества – меня привели встречать ковбоев, прибывших из Монтаны, дабы забрать обе-щанную плату и размять кулаки. Случилось так, что твой брат знал двоих из них по предыдущей ковбойской работе, и они обо всем договорились.

Мне выпало претерпеть еще одно насилие.

Затем ковбои отбыли, прихватив несколько моих зубов и все ценное, что нашлось в нашем доме, за исключением фонографа, подаренного твоим отцом в день нашей свадьбы.

Вскоре после Нового года, весело и шумно встреченного над и под кладовой, явился твой отец в сопровождении младшего брата и негра.

Брент без промедления усадил меня напротив них за стол, где я придумывал свои жалкие рецепты и бестолковые изобретения.

– Сэмюэль С. Апфилд Четвертый, – сказал твой отец, – я дал тебе свое разрешение перед Богом, когда ты попросил руку Иветты. Я привел ее и передал тебе. Уважь мое доверие и расскажи, что случилось с ней и Долорес, чтобы мы могли побыстрее найти их.

Я сознался.

Джон Лоуренс Плагфорд схватил меня за шею, перетащил через стол и наверняка вырвал бы мою голову из плеч, если б ему не помешали Брент, Стиви и негр. Меня тут же вернули в кладовую, где спрятали от твоего отца, обратившегося в истинного ангела гнева.

В тот же, а может, в какой-то иной вечер я очнулся и услышал разговор, который вели твой отец, твои братья и негр. Твой отец сказал:

– Пошли весточку Длинному Клэю и скажи, чтобы захватил Глубокие Озера. Пусть ждут нас в Шолдерстоуне. И пусть знают: работа будет грязная.

Меня переместили в еще меньшие апартаменты и повезли в Техас. Устрашающего вида тип по имени Длинный Клэй сказал твоей семье, что я могу пригодиться для обмена, и потому меня оставили в живых в качестве козыря. Только надежда посодействовать, пусть и в малейшей мере, твоему вызволению, удержала меня от попытки свести счеты с жизнью.

Неутомимо и самозабвенно твоя семья ищет тебя и твою сестру, и их любовь и преданность повергают меня в стыд.

Несколько раз за время пленения я видел тревожный сон, религиозное видение, которым хочу поделиться с тобой, пусть Редакторы наверняка перечеркнут его описание.

На согбенной спине через необъятную расщепленную пустыню несу я большой черный сундук. Под красным небом, сыплющим беспрестанно пепел, влачу тяжкое бремя и вдыхаю зловонные пары. Год за годом блуждаю я, пока не встречаю высокого сухощавого человека в черном одеянии и с камнями вместо глаз. Я спрашиваю, не видел ли он Иветту Апфилд, и он кивает – да, видел. Он вынимает камни из глазниц и вколачивает их мне в лицо, разрывая глазные яблоки, так что на мгновение я слепну.

Но камни теплеют, и постепенно вновь обретаю я силу зрения.

Я на холодной серой улице, что у нашего дома в Сан-Франциско. Тащу по лестнице черный сундук, переступаю порог и вижу тебя, спящую в постели. На тумбочке – ноты гимнов с твоими пометками лежат лицом вниз, и, протянув руку, чтобы перевернуть их, я понимаю, что являюсь тенью, призраком, духом, не живой плотью.

Я роняю ношу, и громкий стук пробуждает тебя от сна. Ты смотришь на черный сундук, поднимаешь крышку и видишь лежащего в нем человека. «Кто ты?» – спрашиваешь ты истерзанное тело Сэмюэля С. Апфилда IV. «Кто ты?»

Ты не узнаёшь меня, и я благодарен.

Не заслуживающий прощения и спасения, Человек, который был