Духи рваной земли - С. Крэйг Залер

Доставленную только что партию клиентов Убальдо провел в большую освещенную факелами приемную. Стены помещения были сложены из древних камней треугольной формы, а свисающие с потолка медные курительницы испускали дымок, ароматами корицы и ванили маскировавший запахи лишайника и столетий.

Группа прошла вдоль громадного гобелена, изображавшего древнее сооружение целиком, во всем величии и в окружении груд окровавленных тел; у большинства недоставало по меньшей мере по одной конечности. На вершине пирамиды воины-жрецы высыпали раскаленные угли на лица и гениталии пленников.

Подведя прибывших к уходящей в землю лестнице, Убальдо посоветовал не забывать об осторожности и держаться при спуске за перила.

Положив руку в белой перчатке на поручень, Натаниэль двинулся вниз по ступенькам, к светящемуся янтарным светом проходу в нижнем конце идущего под уклон коридора. Теперь он, наверное, не удивился бы, увидев выходящего оттуда Сатану.

Сойдя с лестницы и сделав несколько шагов, гринго попал в напоминающее пещеру помещение, бывшее когда-то, по всей вероятности, местом поклонения или проведения погребального ритуала. В дальнем конце комнаты находился помост, а потолок покрывали причудливые символы утраченной религии.

Под теплым светом сотен зажженных свечей в просторном зале этого богомерзкого храма собралась внушительная аудитория из примерно сотни джентльменов и вдвое меньшего числа женщин.

Красивая мексиканка с пышными бедрами, длинными ресницами и сильным подбородком поправила розовое кимоно и, подойдя к шестерке, поздоровалась с некоторыми из них, включая Бонито, по имени.

– Buenas noches, Pia, – отозвались мужчины.

Не дожидаясь каких-либо дополнительных распоряжений, Убальдо и мексиканцы начали разуваться. Мадам, взглянув на высокого гринго, сказала:

– Добро пожаловать в «Catacumbas», сеньор. Пожалуйста, снимите обувь.

На вопрос Натаниэля, зачем, ответ был таков:

– Грис хочет сохранить древнее искусство. – Пия указала на пол мрачного святилища, и гринго увидел, что он выложен глиняными плитками, каждая из которых представляет собой идеальный девятиугольник. – Симпатично, правда?

Натаниэль выразил свое восхищение девятиугольными плитками и снял туфли.

Убальдо и Пия понимающе переглянулись.

– Меня уведомили, что вы предпочитаете белых женщин. – Излучая тепло и запах бадьяна, мадам шагнула к джентльмену. – Разве вам не нравятся прекрасные и страстные mujeres de Mexico?^[89] – Она провела ладонью по его бедру.

В свое оправдание Натаниэль заявил, что его жена – прекрасная мексиканка. (На самом деле Кэтлин была чистокровной ирландкой, и чистоту крови нарушала лишь бабушка-еврейка, оперная певица из Австрии.)

– Вот почему у вас такой хороший испанский, – заметила мадам.

– И вот почему я хочу провести время с грингой.

Пия рассмеялась – густой, неудержимый смех вырвался, казалось, из самой глубины ее естества – и сказала, что понимает важность разнообразия.

– Сеньор Уэстон может сидеть, – сказал Убальдо, – а я пойду говорить с грингами.

– Gracias, – поблагодарил Натаниэль. – Мне хотелось бы взглянуть на обеих, прежде чем принять какое-либо решение.

– У одной волосы светлые, у другой рыжие. Каждая muy bonita, но… – Деревянный Нос замялся. – Одна потеряла правую ногу.

Гринго сделал вид, что вполне удовлетворен услышанным.

– Очень интересно.

Убальдо посмотрел прямо в глаза джентльмену.

– Вам будут нравиться эти женщины.

– Возможно, я проведу время с обеими.

Изображавшая рот тонкая ровная линия дрогнула, изогнулась, и деревянный нос накренился.

– Вы достойный человек. – В глазах мексиканца растворилась капля темной радости. – Я вернусь.

С этими словами он поспешил к одному из восьми коридоров, лучами расходившихся от храма и уводивших в катакомбы.

Ступая по девятиугольным глиняным плиткам, Натаниэль направился в зал, где на роскошном розовом ковре стояли диваны, оттоманки, столы и стулья. Не успел он сесть, как женщина в золотистом кимоно принесла мокасины.

– Gracias, Señorita.

Стромлер сунул ноги в мягкую обувь и огляделся.

Все клиенты были хорошо одеты и говорили по-испански, не считая кучки мужчин восточной наружности, игравших в маджонг^[90] в дальнем углу. Женщины в халатах, бесшумно скользившие по своим орбитам и напоминавшие монахов в шелках, составляли более разнообразную группу: мексиканки, южноамериканки, мулатки, негритянки и азиатки. Все они предлагали гостям себя и находили теплые слова.