Повестка - Джон Гришэм

– То есть ты не собираешься оформлять их как наследство?– Взаконах Клаудиа ориентировалась не хуже Гарри Рекса.

– А зачем? Это же наличные, про них никто не знает, а еслимы откроемся властям, половина денег уйдет на оплату налога.

– Как же ты объяснишь их происхождение?– Она всю жизньстремилась быть на шаг впереди собеседника. В городе поговаривали, что исходдела Клаудиа видела яснее любого юриста.

К тому же, считая себя настоящей дамой, она испытывалатрогательную любовь к деньгам. Хорошая одежда, дорогая косметика, последнеймарки автомобиль – откуда у скромной служительницы правосудия средства на этуроскошь? Допустим, она уже получает государственную пенсию, но все равно это неденьги.

– Объяснить его невозможно,– ответил Рэй.

– Если судья выиграл деньги в казино, тебе придется вноситьисправления во все его налоговые декларации за последние шесть лет. Какдосадно!

– Чертовски.

Больше об этом не было сказано ни слова. От кого согражданеузнают о ее, Клаудии, доле?

– Помню случай,– проговорила она, глядя на запущенныйгазон.– Дело слушалось в округе Типпа лет тридцать назад.– Глубокая затяжкасигаретой.– Некто Чайлдерс, владелец свалки металлолома, умер, не оставив послесебя завещания. Сыновья, их у него был целый выводок, стали находить деньгиповсюду: в кучах железа, в офисе, на чердаке дома, в камине, в сарае. Без умаот радости, они перекопали всю свалку. Общая сумма превысила двести тысяч.Двести тысяч у человека, который не мог оплатить свои телефонные счета и годамидонашивал дырявые комбинезоны!

Еще одна затяжка и струя дыма – едва ли не в лицо Рэю.Вспоминать Клаудиа могла без конца.

– Одни сыновья предлагали поделить деньги и пуститься вбега, другие хотели все сделать по закону. Соседи начали шептаться, семействоперепугалось и было вынуждено включить наличные в опись имущества. Парнивступили с государством в тяжбу. Четыре года спустя денежки просто испарились:половину забрали чиновники налогового управления, половину – адвокаты.

Клаудиа смолкла.

– Какова же мораль?– не выдержал Рэй.

– Ройбен назвал сыновей недоумками, сказал, что следовалоподелить деньги и сидеть тихо. В конце концов, речь ведь шла о нажитом их отцомза всю жизнь.

– По-моему, он был прав.

– Налог на наследство вызывал у судьи жуткое возмущение. Скакой стати правительство отбирает у детей деньги, которые оставил им послесмерти отец? Ройбен годами скрипел зубами по этому поводу.

Рэй вытащил из нагрудного кармана конверт и протянул его Клаудии.

– Здесь двадцать пять тысяч.

В глазах старой дамы вспыхнуло изумление.

– Бери, бери. Никто не узнает.

Стиснув тонкими пальцами конверт, Клаудиа попыталась что-тосказать, но у нее ничего не получилось. На ресницах повисли слезы. Длязакаленного судебными баталиями бойца это значило многое.

– Спасибо,– через силу прошептала Клаудиа.

Суставы ее пальцев побелели от напряжения.

После ухода гостьи Рэй еще долго лежал в кресле, высматривалв потемневшем небе звезды и поздравлял себя с тем, что Клаудиа теперь оказаласьвне подозрений. Готовность принять двадцать пять тысяч долларов неоспоримодоказывала: о большем богатстве она и не помышляла.

Но занять ее мести в списке подозреваемых было некому.