Черная линия - Жан-Кристоф Гранже

Вот ведь приставучая!

Он быстро шел по улице Сен-Пер. Господи, да чего хотела эта девчонка? Она его просто извела. А эти вопросы о его поездке! Можно подумать, что она в курсе происходящего…

Марк решил вернуться домой пешком, чтобы успокоить нервы. Но он дошел уже до площади Лувра, а его по-прежнему трясло от злости. Он перешел эспланаду, упорно глядя под ноги. Ни одного взгляда в сторону сияющей пирамиды. Ни одного взгляда в сторону галереи, чьи арки вырисовывались в синеватом свете.

Присутствие Хадиджи сразу же выбило его из колеи. Он измучился за ужином, чувствуя на себе ее наблюдательный, пронизывающий взгляд. И в довершение всего ей понадобилось с ним заговорить! Теперь выясняется, что она еще и интеллектуалка! Ничего общего со стандартной кандидаткой в манекенщицы, бесцветной и бесхарактерной. Он не понимал поведения этой женщины. В другом месте и в другое время он решил бы, что она к нему клеится.

На площади Пале-Рояль он немного успокоился, увидев перед собой сверкающее в сумерках здание театра «Комеди Франсез». Два часа утра. Теплый ветер обвевал парижскую ночь, словно хотел выдуть все выхлопные газы, чтобы придать картине чистоту и законченность. Освещенные фонтаны; круги из камней; длинные галереи с серыми колоннами. Подлинные декорации восемнадцатого века, как будто созданные для пьесы Мольера. Не удивишься, если вдруг увидишь, как под фонарями появится Командор, преследующий Дон-Жуана.

Марк присел на бортик одного из фонтанов, почувствовал идущую от воды свежесть — она обволакивала его, словно в какой-то феерии. Он закрыл глаза, потом снова открыл, и так несколько раз подряд. С каждым разом свет, идущий из галереи, все четче отпечатывался в его сознании, проникал в него. Словно иголочки для акупунктуры, воткнутые вдоль его позвоночника.

Вместе со спокойствием к нему возвращалась ясность мысли. Он опустил пальцы в ледяную воду, потом провел рукой по лицу и после этого смог взглянуть правде в глаза.

Злился он на самого себя.

Зачем лгать себе? Его влекло к Хадидже. Как влекло бы любого мужчину, увидевшего такую красоту. Но если любой другой попытал бы счастья, то он украл ее фотографию, чтобы послать серийному убийце. Так уж он устроен…

Вот такова была его правда.

Он не любит любовь: он любит смерть.

Образ Софи сразу прогнал эти мысли. Он проклят, он знает это. И горе тому или той, кто подойдет к нему слишком близко. Он уже получил доказательства этого. Дважды. Вот почему ему следовало держаться подальше от любви. И даже от дружбы. Марк Дюпейра, сорок четыре года, ни жены, ни детей. Простой охотник за преступлениями, неспособный существовать рядом с кем бы то ни было.

Он снова двинулся в путь. Злоба уступила место разочарованию. Авеню Опера ничего не изменила. Длинная, широкая, пустынная улица, еще более пустынная от того, что витрины сувенирных лавок закрыты и кажутся принадлежащими к другой цивилизации.

Подходя к Пале-Гарнье, он решил держаться подальше от вызывающе ярких огней и повернул на улицу Шоссе-д'Антен, совершенно черную, по которой бродили несколько одиноких проституток, словно заблудившихся в жизни. В конце концов он дошел пешком до холма Девятого округа, возвышавшегося над церковью Святой Троицы.

В его мозгу постепенно формировалась грандиозная черная идея…

Спустя четверть часа он вошел в свою квартиру. Он не сразу зажег свет. Он увидел карты Юго-Восточной Азии, свою сумку, которую так и не сложил до конца. И главное, свой ноутбук — его открытая крышка поблескивала в полумраке.