Пора убивать - Джон Гришэм

Когда Кобб ставил ногу на вторую от пола ступеньку, Уиллард,находившийся тремя ступеньками выше, только сгибал колено, а Луни стоял напредпоследней ступеньке лестницы, маленькая грязная и совершенно неприметнаядверь каморки уборщицы распахнулась настежь и оттуда, из темноты, выпрыгнулмистер Карл Ли Хейли с винтовкой «М-16» в руках. Стрелял он в упор. Тишинуразорвали громкие, следовавшие один за другим, резкие и какие-то чавкающиезвуки выстрелов. Здание суда содрогнулось. На мгновение двое преступниковпревратились в неподвижные статуи, но тут же нечеловеческие крики сотрясливоздух. Пули поразили сначала Кобба – в грудь и живот. Уилларду они попали влицо, шею, пронзили горло. Со скованными за спиной руками насильники рухнули наступени, не имея ни малейшей возможности оказать друг другу помощь; кровь из ихран смешивалась на пыльной лестнице.

Луни ранило в ногу, но он умудрился вскарабкаться полестнице и добраться до комнаты, из которой они только что вышли. Теперь онлежал там, скрючившись на полу, и слушая вопли и стоны Кобба и Уилларда и дикийхохот Хейли. В узком пространстве лестничной клетки пули рикошетили, и, дажележа на полу, Луни краем глаза видел, как на стены летят во все стороны брызгикрови и ошметки человеческой плоти.

Несколько очередей, по семь или восемь выстрелов в каждой,да еще сопровождаемые присущим «М-16» оглушительным, выворачивающим наизнанкузвуком, долгим эхом отдавались в старинном здании суда. Сквозь этот чудовищныйгрохот, сквозь сухой стук пуль о стены отчетливо слышался высокий,пронзительный хохот Карла Ли Хейли.

Оборвав смех, он швырнул ставшую ненужной винтовку нанеподвижные тела и побежал. В туалете он просунул тонкую металлическую ножкустула в дверную ручку, выбрался через раскрытое окно в кусты, а из них – натротуар. С непринужденным видом Карл Ли подошел к своему пикапу, сел в него ипокатил домой.

Услышав звуки стрельбы, Лестер окаменел. Акустика заладелала их еще более громкими. Мать Уилларда закричала, за ней закричала и матьКобба. Заместители шерифа ринулись в здание, но на верхних ступенях лестницыостановились. Лестер продолжал вслушиваться, ожидая новых выстрелов, но их небыло. Тогда он поднялся и вышел из зала.

При звуке первого же выстрела Буллард вцепился обеими рукамив бутылку с полупинтой водки и полез под свой рабочий стол. Пейт бросилсязакрывать на замок дверь.

Кобб, вернее, то, что от него осталось, лежал поверх телаУилларда. Кровь все еще продолжала течь и смешиваться в маленьких лужицах; соступеньки на ступеньку побежал тоненький, темного цвета, ручеек, и вскоре уподножия лестницы натекло небольшое, тускло поблескивавшее озерцо.

* * *

Джейк со всех ног несся через улицу к задним дверям зданиясуда. В проеме двери стоял Празер с пистолетом в руке и на чем свет стоитпроклинал репортеров, медленно, но неотступно приближавшихся ко входу. Другиеподчиненные шерифа, сжимая в руках оружие, бесстрашно жались к колесампатрульных машин. Джейк побежал в обход – к главному входу в Здание, где удверей была еще одна группа полицейских, помогавших эвакуировать служащих ипришедшую на слушание публику. На крыльце перед зданием толпились люди. Сбольшим трудом Джейк протолкался в вестибюль и увидел Оззи, тот отдавалкоманды, выкрикивал какие-то приказы. Заметив Джейка, он сделал ему знак рукой,и они направились по коридору к задним дверям, возле которых стояли несколькополицейских, вооруженных короткими автоматами, и смотрели в молнии на ступенилестницы. Джейк почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Стараясьспрятаться от пуль, Уиллард, видимо, хотел броситься вверх по лестнице, емупочти удалось добраться до площадки. Почти весь лоб и верхняя половина черепа унего отсутствовали, и вытекшие мозги размазались по лицу наподобие желе. Коббнепонятным образом умудрился перевернуться с боку на бок, так что всеоставшиеся пули вошли ему не в живот или грудь, а в спину. Лицом он уткнулся вживот Уилларду, а вытянутые ноги достигали четвертой от пола ступеньки. Кровьвсе текла и текла, ею были полностью покрыты шесть нижних ступенек. Лужа наполу медленно увеличивалась, подступая все ближе и ближе к стоявшим вокруглюдям. Люди пятились. Орудие убийства лежало меж ног Кобба на пятой ступеньке,от дула до приклада залитое кровью.

Все молчали, оцепенев при виде двух распростертых тел,которые и после смерти продолжали истекать кровью. В воздухе стоял густой иострый запах сгоревшего пороха; сквозняком его несло в вестибюль, гдеполицейские все еще подталкивали последних посетителей к выходу.

– Джейк, тебе бы лучше уйти. – Оззи неотрывно смотрел на двамертвых тела.

– Почему?

– Просто уходи, и все.

– Но почему?

– Потому что сейчас нам нужно будет делать снимки, собиратьи опрашивать свидетелей и все такое, тебе это ни к чему.

– Пожалуй. Но вы не будете допрашивать его в мое отсутствие.Договорились?

Оззи кивнул.

* * *

Фотоснимки были сделаны, кровь убрана, свидетельскиепоказания собраны, трупы унесены. Через пару часов Оззи уже выехал из города всопровождении пяти патрульных автомобилей. За рулем сидел Хастингс, он-то и велза собой остальных – к озеру, мимо магазинчика Бэйтса, на Крафт-роуд. У домаХейли на подъездной дорожке стояла машина Гвен, пикап Карла Ли и красный«кадиллак» с иллинойсским номером.

Оззи не предполагал никаких осложнений, поэтому, выйдя измашины, приказал своим подчиненным просто сидеть и смотреть, чем они в даннуюминуту и были заняты. Перед входной дверью Оззи остановился.

Очень медленно дверь раскрылась, и на крыльце появилось всесемейство. Стоя на верхней ступеньке, Карл Ли обеими руками прижимал к своейгруди Тони и спокойно смотрел сверху вниз на своего друга-шерифа, на машины заего спиной, на сидящих в них людей. Справа от него стояла Гвен, а по левуюсторону выстроились сыновья: младший тихонько шмыгал носом, а старшие смотрелигордо и независимо. За спиной Карла Ли шериф видел его брата Лестера.

Так шериф и семья Хейли стояли и молча смотрели друг надруга, предоставляя друг другу право заговорить первым, одинаково страшась ижелая избежать того, что должно будет сейчас произойти. Единственными звуками,которые можно было разобрать в этой тишине, были редкие всхлипы девочки, еематери и самого маленького из сыновей.

Дети изо всех сил старались понять. Папочка только чтообъяснил им, что он сделал и почему. Это им было ясно. Но они никак не могливзять в толк, за что его должны арестовать и посадить в тюрьму.

Оззи отшвырнул носком ботинка кусочек засохшей грязи сбетонной дорожки и, не отводя добрых глаз от выстроившегося перед нимсемейства, просто произнес: