Президент пропал - Джеймс Паттерсон

Опустив голову, человек проходит мимо и опускается слева от меня. Так, будто мы совершенные незнакомцы, которым выпало купить билеты на соседние места.

Вообще-то мы и есть незнакомцы, ведь я о нем ничего не знаю. Неожиданности в моей работе случаются так часто, что к ним привыкаешь. Правда, всякий раз мне помогает команда экспертов: вместе мы собираем данные и анализируем ситуацию, чтобы привнести в возникший хаос хоть какой-то порядок. Сейчас я один и растерян.

Это может быть просто посыльный – доставил мне послание, смысл которого сам не понимает. Или он – убийца, а меня попросту обманом выманили под прицел. Если так, то моя дочь скоро останется круглой сиротой, а я запятнаю честь президента Америки, попавшись на примитивную уловку.

Однако приходится рисковать, и все из-за двух заветных слов: «Темные века».

Наконец человек поворачивается и смотрит на того, кого считает президентом Данканом, хотя с рыжей бородой и в очках я не больно-то похож на гладко выбритого главнокомандующего, которого показывают по телевизору. Потом он еле заметно кивает в знак одобрения. Одобряет, скорее всего, не выбор маскировки, а то, что я вообще додумался до нее. Ведь это значит, что я согласился играть по его правилам, сознаю важность тайной встречи.

Оглядываюсь: справа и слева от нас поблизости никого, как и позади.

– Назови пароль, – говорю незнакомцу.

Он молод, как и его партнерша Нина; самое большее, двадцать с хвостиком. Тоже худой, судя по строению лица – из Восточной Европы. Раса европеоидная, но смуглая кожа намекает на средиземноморские, ближневосточные или даже африканские гены. Лицо практически полностью скрыто под бородой и спутанными волосами, торчащими из-под кепки. Глаза посажены глубоко, и кажется, будто они окружены синяками. Нос длинный и кривой – то ли от природы, то ли попросту сломан.

На незнакомце черная футболка, темные брюки-карго и беговые туфли. С собой он не принес ничего – ни сумки, ни рюкзака.

Пистолета при нем нет – охрана обнаружила бы. Но ведь в оружие при желании превращается много чего. Человека легко убить и дверным ключом, и щепкой, и даже шариковой ручкой – надо только уметь. В учебке, перед Ираком, нам показали, что можно использовать в качестве импровизированного оружия для самообороны. Я бы до такого не додумался. Паренек резким движением перебьет мне сонную артерию, и я истеку кровью еще прежде, чем подоспеют врачи.

Хватаю его за руку. Плечо такое худое, что пальцы смыкаются.

– Пароль. Живо.

Дернувшись, паренек смотрит на мою руку, потом на меня.

– Сынок, – говорю, не забывая следить за голосом и выражением на лице, – это не игра. Ты понятия не имеешь, во что ввязался. Понятия не имеешь, как серьезно вляпался.

Жаль, что это просто слова.

Паренек щурится.

– Что вы хотите услышать? «Армагеддон»? «Ядерный холокост»?

По-английски он говорит чище, но акцент тот же, что и у Нины.

– Последний шанс, – предупреждаю. – Что будет дальше, тебе не понравится.

Он отводит глаза.

– Вы так говорите, будто это мне от вас что-то нужно. На самом деле это вам от меня что-то нужно.

А ведь он прав, и мое присутствие подтверждает его слова. Хотя справедливо и обратное: я еще не знаю, в чем суть. За ценные сведения паренек захочет денег, а вот если передает чужие угрозы, то запросит выкуп. Он ведь не просто так все это затеял, и у меня есть нечто, что нужно ему. Узнать бы только, что…

Я отпускаю его.

– Со стадиона тебе не уйти, – говорю, поднимаясь с места.

– «Темные века», – зло, будто ругаясь, шепчет он.

На поле отбитый мяч ударяет в землю у домашней базы и высоко подскакивает. Шорт-стоп^[22] бросается ловить его.

Я со вздохом опускаюсь на место.

– Как мне тебя звать?

– Зовите меня… Стас.

Надменности и сарказма как не бывало. Я одержал небольшую победу. Может, карты ему выпали лучше, чем мне, но он еще салага, а я блефую профессионально.

– А как… мне обращаться к вам? – чуть слышно спрашивает Стас.

– Зови меня господин президент.

Кладу руку на спинку его кресла, словно мы старые друзья или родственники.

– Вот как поступим, – начинаю. – Сперва ты рассказываешь, откуда тебе известен пароль. Потом выкладываешь, с чем пришел. И только тогда я решу, что мы будем делать. Если сработаемся – то есть если я останусь доволен беседой, – то для тебя, Стас, все закончится хорошо.