Моя последняя ложь - Райли Сейгер

Я остаюсь на пляже до тех пор, пока из старого громкоговорителя на крыше столовой не начинают играть побудку. Музыка несется мимо меня над поверхностью озера – прямо на другой берег. А вот и первый день.

Еще один первый день.

Я не хочу бороться за место под душем с толпой подростков и бреду в столовую во влажном халате и шлепках. К счастью, там пусто. Я – да пара работников. Парень с темными волосами и лысоватой козлиной бородкой пялится на меня с полсекунды, а потом отворачивается.

Не обращая на него внимания, я беру пончик, банан и чашку кофе. Банан исчезает быстро. С пончиком у нас проблемы. Я вспоминаю прищуренные глаза Вивиан и ее сжатые губы. Неодобрение. Я кладу пончик на стол, вздыхаю, снова его поднимаю и наконец доедаю, запивая кофе. Я рада, что пятнадцать лет спустя могу ей противостоять.

В «Кизил» я возвращаюсь словно не по своей полосе. Толпа девчонок бежит в столовую, и я пробираюсь сквозь этот импровизированный прилив. Все они чистенькие, свеженькие и приятно пахнут. Присыпка. Лосьон для лица. Клубничный шампунь.

Один аромат, тяжелый и цветочный, заглушает другие. Духи.

Но не какая-то там обыкновенная туалетная вода.

«Обсешн».

Ими пользовалась Вивиан. Она брызгала шею и запястья два раза в день. С утра и в обед. Запах заполнял весь коттедж, оставаясь даже после ее ухода.

Теперь мне кажется, что она была здесь. Что она ушла, и теперь все пахнет ее духами. Я разворачиваюсь в толпе и ищу ее глазами. Я знаю, что ее там нет, но все равно пытаюсь найти. Я нащупываю браслет и прикасаюсь к маленькому клюву. Просто так. На всякий случай.

Девчонки бегут дальше, и запах уносится вместе с ними. Не остается ничего, только волоски на моей шее встают дыбом, и я вздрагиваю. Я захожу в коттедж, чтобы взять вещи, и втягиваю носом воздух. Ничего. Чей-то дезодорант.

В душевой я вижу Миранду, Кристал и Сашу. Они среди опоздавших. Миранда смотрится в зеркало и возится с прической. Рядом ноет Саша:

– Мы уже можем идти? Я с голоду умираю.

– Секундочку, – Миранда откидывает прядь. – Вот. Теперь пошли.

Я машу им рукой, пробираясь к душевым. Все занято. Самая дальняя, впрочем, свободна. Стены в душевых из кедра, а двери – из непрозрачного стекла. Сейчас в центре двери горит свет. За моей спиной – тоже свет.

Я начинаю волноваться, а потом понимаю, что происходит. Это солнце, оно заглядывает сквозь трещину в стене. Ту самую трещину, в которую я подглядывала за Тео.

Я выдыхаю, чувствуя себя идиоткой. Но все-таки хорошо, что это не еще одна камера. Я и так уже почти впала в паранойю. Я даже собираюсь пойти в другой душ, но раздумываю. Какой смысл, я уже даже воду включила. Утром очень большая нагрузка, так что вода становится все холоднее.

Кроме того, о трещине знала только Вивиан. Она мне сама сказала.

В общем, я моюсь и стараюсь сделать все побыстрее. Намыливаю голову, быстро смываю шампунь, закрыв глаза. Мне нравится этот вынужденный момент слепоты. По лицу бежит мыльная вода, а я могу представить, что мне тринадцать и я тут впервые. Что Вивиан, Натали и Эллисон живы и здоровы. Они ждут в «Кизиле». Что пятнадцать лет назад ничего не случилось.

Мне нравится это чувство. Я хочу постоять под душем подольше, но вода становится все холоднее. Через пару минут она догонит по температуре Полуночное озеро.