Присягнувшие Тьме - Жан-Кристоф Гранже

– Вы недостаточно копались в их прошлом. Ришар Мораз был не только часовщиком. Он был коллекционером и даже скупщиком краденого. Так он познакомился с Казвьелем, который приносил ему ворованное.

– А Тома?

– Тома был извращенцем. Ему доставляло удовольствие проникать ночью к чужим людям. Наблюдать за ними. Или таскать у них безделушки. Именно на этом пути он встретил Мораза. Он продавал ему украденные вещицы.

Мораз, Казвьель, Лонгини – три ночные птицы, сведенные вместе воровством. Затем они нашли Другой общий интерес: культ Сатаны.

Я вообразил, что было дальше: Тома Лонгини со временем, должно быть, привязался к Манон и захотел помешать ее окончательному растлению. Он испугался. Он разговаривал со своими родителями, затем с психиатром, Али Азуном, но не мог открыть им всю истину. Он делал намеки, но главное было в том, что он хотел прекратить то, что делали с Манон. То, что началось как порочная игра, становилось опасным. Манон вела себя как одержимая. Ее мать теряла всякое самообладание и была готова ее уничтожить.

– Если я правильно понимаю, – продолжил я, – трое сообщников только этим летом обнаружили, что Манон жива. Тогда они подумали, что она может быть «лишенной света».

– Совершенно верно. Но в это время Манон внезапно исчезла. Либо она почувствовала угрозу со стороны этих фанатиков, либо боялась убийц своей матери.

Я отметил про себя, что Замошский не допускал мысли о виновности Манон. Это необъяснимым и загадочным образом принесло мне облегчение. Я не желал, чтобы Манон оказалась виновной…

А в остальном мои собственные данные согласовывались с только что сообщенными мне подробностями. Так же как и я, эти трое искали Манон. Мораз и Казвьель решили меня устранить, чтобы я не нашел Манон раньше них. Лонгини, он же Сарразен, напротив, решил объединиться со мной. Почему? Думал ли он потом убить меня? Или рассчитывал с моей помощью находить других «лишенных света»?

Я снова вернулся к самому главному. Знал ли Замошский, где прячется Манон? Вопрос крутился у меня на языке, но вначале я хотел испытать этого возможного партнера.

– Почему вы мне все это рассказываете?

– Я вам уже ответил: меня интересует информация, которую вы собрали.

– Мне кажется, что вы знаете больше меня.

– О деле Симонис – да. Но есть и другие аспекты.

– Агостина Джедда?

– Например. Мы знаем, что вы ее допрашивали в «Маласпине». Мы хотели бы иметь запись этого разговора.

– Значит, ван Дитерлинг не сотрудничает с вами?

– Повторяю, у нас разные взгляды на эту проблему. Он принимал вас в Римской курии. Он хранит в библиотеке Ватикана чрезвычайно важные архивы. Документы, которые вы просматривали.

Кардинал не позволил мне ничего скопировать, но я решил блефовать:

– У меня действительно есть тексты, которые могли бы пополнить ваши досье. Но вы? Что можете предложить мне вы? «Невольников» недостаточно. Рано или поздно я бы на них вышел.

– Это был аванс. Я хотел вас убедить, что не толку воду в ступе.

– Вы можете предложить еще что-то?

– Да, и весьма ценное.

– Что?

– Манон Симонис.

– Вы знаете, где она находится?

– По правде говоря, она у нас, под нашей защитой.

У меня перехватило дыхание, но мне удалось произнести:

– Где?

Замошский подхватил мой плащ и кинул его мне:

– Вы не боитесь летать на самолете?