Во тьме - Максим Шаттам

Никогда он не чувствовал себя более одиноким, чем среди всех этих людей. Он одновременно думал о множестве вещей. Он знал, что в этой толпе, возможно, находится жертва очередного монстра. Что, быть может, сам монстр прячется здесь за своей газетой. Сколько еще тут калибанов? А Аннабель? Мысль, что он больше никогда ее не увидит, кольнула Бролена прямо в сердце. Надо с этим смириться. Вряд ли их пути вновь пересекутся, скорее оба они ясно понимали обратное.

Сидевшая одновременно на двух сиденьях маленькая девочка смотрела в небо, темневшее с приближением сумерек. Бролену стало печально от того, что ее жизнь так хрупка, что в складках ее эротичной юбки à lа Бритни Спирс уже скрывается старость. Просто потому, что она, как и все, движется от рождения к смерти.

Сквозь стеклянные панели, поверх взлетных полос он мог видеть огни города, блестящие чешуйки цивилизации. Их лихорадочную усталость, сквозь которую проступают безвестные истории жизни. Люди, их радости и горести, их гибель. Его желудок сжался, навязчивая гамлетовская тоска дурманила голову, он чувствовал боль от того, каким воспринимал мир вокруг. С грустью в сердце в одиночестве вечернего аэропорта Бролен сказал себе, что подлинная суть человеческих озарений — печаль.

Поднимаясь на борт самолета, собиравшегося вернуть его в родные края, он позволил меланхолии до конца овладеть собой и не стал предпринимать ничего, чтобы прогнать ее.

Глядя в иллюминатор, он медленно вздохнул. Заметил техника на бетонированной площадке возле ангара, уходившего прочь от самолета, и спросил себя: чем была жизнь этого человека? Потом повернул голову и посмотрел на сидевшего в соседнем ряду старика. А на что похожа его жизнь? Его и той женщины, дальше, и вон той?

Когда самолет рванулся вверх, Бролен взглянул на землю, которую начал обнимать сумрак рождающегося вечера, и на идеальный горизонт, охваченный красным светом заходящего солнца.

Чувство опустошенности немного ослабло.

Казалось, планета на мгновение вздрогнула, последний пурпурный луч погас.

Ночь полностью овладела пейзажем.