Во тьме - Максим Шаттам

Ларри Салиндро бодро прочистил горло.

— Ну, держись крепче, — начал он. — Твоя Малиша Бентс — прямо-таки феномен. Я проверил: во всей стране есть только две Малиши Бентц, через «ц», и никаких совпадений с твоей. Правда — и это будет еще круче, — наши друзья из US Postal тоже интересуются этой Малишей Бентс — через «с».

— То есть?

— Объясню. Кажется, парни из US Postal перехватили подозрительную посылку, деталей не знаю, но это связано с Малишей Бентс. В уведомлении стояло ее имя.

— Что за посылка? — спросил Бролен.

— Не знаю, у меня есть только номер телефона одного из тех, кто занимается этим делом в Нью-Йорке, запишешь?

Бролен нацарапал номер на листке бланка отеля.

— Короче, официально Малиша Бентс не существует, это не физическое лицо, — подытожил Бролен, — но ее разыскивают в связи с почтовым правонарушением…

— Да. Иными словами, это вымышленное имя.

— Или имя тайной иммигрантки.

— Почему бы и нет.

Бролен горячо поблагодарил друга и набрал номер человека в US Postal. Рассказав, что он — частный детектив, занимающийся похищением девушки, Бролен договорился пообедать с Фредди Копперпотом, агентом, который как раз вел дело, связанное с Малишей Бентс.

Взяв «глок», детектив принялся не спеша его чистить. Надо поменять оружие, ведь из него был застрелен Лукас Шапиро, и это может быть установлено в результате баллистической экспертизы.

В одиннадцать Бролен втиснулся в метро, оказавшись в компании растерянных и неподвижно глядящих перед собой людей. На остановках вагон заполнялся неприметными мужчинами в костюмах, говорливыми юнцами и горстками туристов-мечтателей. Проезжая через Манхэттен-Бридж, поезд скользнул над серым зеркалом Ист-Ривер, вонзился в череду высотных зданий и снова юркнул под землю. Бролен вышел на станции «Литтл Итали» и без труда отыскал Малберри-стрит, где его ждал Фредди Копперпот. Коренастые сероватые дома были окружены здесь всевозможными забегаловками.

Копперпот, одетый в черный костюм и белую рубашку, с короткой бородкой и недавно выкрашенными волосами, в толпе бизнесменов выглядел вполне безобидно. Бролен на глаз дал ему лет сорок. В руке следователь держал кожаную папку; бегло осмотрев его, детектив заметил у него на пальце большой перстень с печаткой. После обмена несколькими ничего не значащими словами Бролен напомнил про срочность своего дела. Надо было спешить — с момента исчезновения девушки действительно прошло много времени. Мужчины устроились в забегаловке, в которой не осталось ничего итальянского, кроме названия, и заказали обед.

— Эта девушка, — спросил Копперпот, быстро взглянув на заклеенное пластырем ухо Бролена, — вы полагаете, что ее похитили?

— Рейчел Фаулет? Да боюсь, что так. Как я говорил вам по телефону, в деле Рейчел мне попалось имя Малиши Бентс, о которой мне ничего не известно. Я подумал, может, это ее подруга, но потом узнал, что человека с таким именем не существует и что вы тоже ее разыскиваете.

Пришлось солгать; если бы детектив рассказал про найденный на складе клочок бумаги, ему пришлось бы таким образом признаться, что он был там, и его могли бы заподозрить в причастности к смерти Лукаса Шапиро.

— На самом деле мы хотели бы пообщаться с ней. Слушайте, буду откровенным: после вашего звонка я проверил ваши данные, которые были в базе. — Копперпот замолчал, выжидая. — Как бывшего инспектора и частного детектива вас характеризуют следующим образом: одиночка. Поэтому если я поделюсь с вами своей информацией, то буду ждать того же и от вас.

— Разумеется. У меня есть не так много — всего лишь клочок бумаги, на котором стоит имя Малиши Бентс. — Бролен наклонился к Копперпоту, вперив свои пылающие зрачки в глаза федерального агента. — Я хочу знать, что случилось с Рейчел, это все, что мне нужно, а Малиша, возможно, имеет к ее исчезновению непосредственное отношение.

Фредди Копперпот облокотился на стол, подперев щеку ладонью; кончиками пальцев другой руки он стал нервно теребить бородку, размышляя и взвешивая все «за» и «против».

— О'кей, — наконец произнес он. — Пусть все сказанное останется между нами, ведь сейчас вы — бывший коп. Но если в ходе вашего расследования вы что-то узнаете об этой Малише, вы сразу же дадите мне знать. Ваши коллеги сказали, что вы — человек слова, и я им верю.

В знак согласия Бролен медленно прикрыл глаза. Значит, Копперпот связывался с его старыми портлендскими товарищами.

— Полгода назад один почтовый служащий обнаружил очень странную посылку. Он складывал в пикап свертки и вдруг увидел, как из одной коробки просачиваются красные капли. Он дал знать нам, и мы завели дело. Трафик чудовищный, сами знаете, каждый год по стране перемещается сто шестьдесят шесть миллиардов отправлений, в некоторых — наркотики, детская порнография и экзотические животные, нелегально ввозимые из-за границы: науки, скорпионы, змеи или даже обезьяны, которых запихивают прямо в картонные коробки. Вы даже не представляете, что там можно найти.

Копперпот прервался: официантка поставила перед ними две тарелки со спагетти под соусом болоньезе.

— Посылка, о которой идет речь, была отправлена первым классом, стало быть, попадала под защиту Четвертой статьи Конституции, и мы не могли просто так открыть ее. Мы попытались связаться с получателем, некоей Малишей Бентс. Пункт доставки оказался одним из почтовых ящиков в Нью-Джерси. Зарегистрированный на имя Малиши. Все сведения в результате проверки оказались ложными. Мисс Бентс не хотела, чтобы мы ее беспокоили. Тогда мы получили ордер на вскрытие посылки.

Копперпот внимательно посмотрел на Бролена и отодвинул тарелку.

— Что же было внутри? — спросил частный детектив, почти угадав ответ на свой вопрос.

— Лед в пластиковой упаковке, а также печень и голень. Лабораторный анализ установил: части человеческого тела. — Он посмотрел на Бролена сквозь поднимавшийся над тарелками пар. — Отправитель тоже оказался фиктивным. Когда посылка принимается к отправлению, то в почтовом отделении на нее наклеивается специальный штрих-код, содержащий всю необходимую информацию. По штрих-коду мы смогли вычислить, что посылка была отправлена из почтового отделения в Патэрсоне, Нью-Джерси. И все, никаких свидетелей, совершенно ничего, глухо. Мы добрались до Филиппсбурга…