Забыть нельзя помнить - Агата Горай

– Больно мы тебя просили нас ждать!

– Малахольная! Лечиться не пробовала!

– Что?! – Глаза женщины заискрились, но водитель сумел закрыть дверь прежде, чем та влетела в салон.

Красный зверь с пуканьем и ревом отправился в дальнейший путь. Благодаря мне впереди нас двоих ждали еще несколько часов пребывания на свежем воздухе. Почему я так поступила? Сложно объяснить. Это был порыв. Внутри что-то подсказывало, что, если я не начну разговаривать сейчас, я уже не захочу делать это никогда. Я созрела для избавления.

– Вот же черт рогатый! – прозвучало вслед удалявшейся машине, а затем тетка резко переключилась на меня: – Так ты, выходит, и не немая вовсе? Это как же так? Выходит, два года ты дурачила всех? Ну ты, девка, даешь!

С выражением изумления на лице она снова уселась на скамью и сразу же вооружилась сигаретой.

– Любая история о прошлом всегда требует много никотина, чтоб перевариться и усвоиться лучше. О твоей истории наслышана, она ой как много сигарет съест. Чего только люди не болтали, но только тебе одной известна истина и ответы на вопрос – за какие такие прегрешения ты приговорила к смерти обоих родителей. Со мной вот все понятно, а ты прославилась тем, что ни следователю, ни адвокатам, ни прочим людям, задающим вопросы, не дала ведь ни единого ответа. Даже письменно. – Тетка закурила. – О причинах, которые толкнули нас на убийство, вообще мало кто справляется, а понять никто и не стремится. А оно-то, одно дело, когда ты убиваешь ради наживы или забавы, и совсем другое, когда у тебя сердце живьем выдрали, и ты просто воздаешь по заслугам. Ты ж вообще – ни слухом ни духом ничегошеньки не прояснила, а позволила бурной людской фантазии разгуляться. Уж поверь, люди вдоволь нафантазировали, обсудили, осудили, перемыли все кости, даже собственные вариации приговора твоего предлагали, так, между делом. А кто я такая, чтоб судить – зачем да почему ты так поступила, а потом решила онеметь? Знать, причины на то были. Что ж, мадама, выкладывай, как на духу, ведь не просто так ты меня остановила.

За те минуты, которые у Психологини снова не закрывался рот, я успела раскаяться в собственном поступке. Я не понимала, зачем остановила ее, и уж тем более – зачем произнесла роковое «останьтесь». Но дело было сделано, и я прекрасно понимала, что уже не отвертеться.

Присаживаюсь рядом.

– Можно и мне сигаретку? – Женщина молча протягивает предварительно раскрытую пачку. – Спасибо.

Без слов, как ни странно, тетка щелкает зажигалкой и подносит к моему лицу огонь. Кашляю, но не отказываюсь от затеи покурить, вдруг и в самом деле мне с никотином проще будет «переварить» собственную жизнь.

– В том, что все вокруг решили, будто я немая, не моя вина. Мне просто не хотелось разговаривать. Нечего было сказать. Да и не видела я смысла в собственных словах.

– А теперь видишь?

Мы дружно выпускали дым, и я открыла для себя неведомую до этого момента тайну о магических свойствах никотина сближать людей. Казалось бы, что особенного в этом по всем статьям вредном процессе, но разницу между курящим собеседником и беседе под сигаретку я уловила сразу. Клубы дыма будто настраивали на одну и ту же волну, сближали.

– Пока не до конца, но… – Странно произносить слова вслух, а не в уме, но назад дороги нет. – Мне очень хочется, чтоб ваши теории относительно силы слов оказались верными и мне наконец стало хоть чуточку легче.

– Дорогуша, я те о чем битый час толкую? Сама себя после разговора не узнаешь. А я что, я как те тюремные крысы – стерплю любую исповедь, пусть даже после нее у меня хвост отвалится и шерсть клоками начнет выпадать. Мне не впервой.

Женщина снова захохотала, а я пыталась сообразить – с чего бы начать?

В жизни я не единожды обнажала тело и проделываю это ежедневно на протяжении долгих лет, как и вы, и миллиарды людей, но нет и дня, когда бы я полностью обнажила душу. Я всегда боялась это делать, даже находясь наедине с собой. Но сейчас я чувствую, что нужно сбросить все наросшие за жизнь шкуры и позволить свету коснуться самых темных уголков моей сущности.

Никотин пробирался по моим внутренностям, будто ядовитый паук по малюсеньким коридорчикам, щекоча брюшком их границы. Я подняла глаза к небу, глубоко вдохнула и начала свой рассказ издалека. Чтобы что-то прояснить в настоящем, всегда нужно копнуть глубоко в прошлое. Уж я-то знаю, о чем говорю.

– Впервые я столкнулась со смертью в далеком семьдесят седьмом. Мне было шесть. Начался май. Все вокруг цвело и пахло. Трава сочная, солнце горячее, бабочки яркие. Моя няня, милейшая старушка Прокоповна, повела меня на прогулку в прекрасный яблоневый сад, принадлежавший нашему поселку. Сейчас я попробую перенестись в этот, один из дней, который не затерялся бесследно в сотнях других прожитых. Значимых дней в моей жизни на самом деле было не так много. Дни, которые въелись в память навсегда и которые сильно повлияли на то, кем я являюсь сейчас, можно сосчитать на пальцах. У всех оно так. Но как же мне иногда хочется, чтоб некоторые из них навсегда сгнили, а не продолжали кровоточить даже спустя много лет.

Прикрыв глаза, я практически проваливаюсь в тот день и час. Со всех сторон меня окутывают странные новые ощущения – никотиновое опьянение, волнение от возобновленной способности произносить слова и мелкая дрожь от предстоящего погружения в прошлое, равнозначное трансу.