Будни ГКБ. Разрез по Пфанненштилю - Ольга Разумная

— Какая милиция, Ксюх! Ты не дури и глупостей не болтай! — глядя в глаза подруге, с напором произнесла Лада. — Слышишь меня? Никакое это не воровство. Вот если бы ты кошелек чужой стырила или в карман к кому залезла, тогда другое дело! Да я бы первая тебя позором заклеймила и ментам сдала, не посмотрела бы, что дружим с самого детства! Тебе же, дурехе, в кои-то веки счастье привалило, удача! Может, это божий подарочек, — прикрыв рот рукой, Лада захихикала, — как там говорится — «за труды твои праведные», ну и за примерное поведение. А от такого, сама посуди, грех отказываться!

— Ох, Ладка, не богохульствуй! — одернула подругу Ксения. — Тебе все шуточки, а я чувствую себя настоящей воровкой.

— Ну точно, — делано серьезным тоном заметила Лада, — форменная Сонька Золотая ручка, просто одно лицо, и как я раньше-то не догадалась! — Она со смехом обняла подругу. — Эх, Ксюха, Ксюха, горе ты мое. Другой бы на твоем месте от счастья до потолка прыгал да список покупок составлял, а ты слезы льешь…

— Какой там список покупок! — отмахнулась Ксения. — Я так не могу, понимаешь, это нечестно, деньги-то чужие…

Девушки сидели в Ладиной комнате, в углу тихо бормотал телевизор, горела настольная лампа, с кухни вкусно пахло ванилью и корицей — это Ладина мама пекла свой фирменный яблочный пирог. Ксения закрыла глаза и на минутку представила, что последних двух часов попросту не было в ее жизни, ей все померещилось, привиделось в страшном сне. Сразу после оглашения результатов ЕГ она не побежала в свой любимый парк, чтобы немного побыть одной, помечтать о будущем и еще раз проштудировать залистанный до дыр справочник для поступающих в вузы Москвы, нет, она сразу, как и договаривались, помчалась к лучшей подруге. Вот они сидят, закрывшись в Ладкиной комнате в предвкушении яблочного пирога, слушают музыку, выбирают фасон для выпускного платья, и нет никаких денег, никаких страхов и терзаний. Боже, как хорошо и спокойно…

— Ксюх, ты что, заснула? — Лада больно толкнула подругу в бок, тем самым вернув ее к реальности, и деловым тоном скомандовала: — Знаешь что, расскажи-ка ты мне все с самого начала, подробно и по порядку! Итак, после объявления результатов ЕГ ты отправилась в парк…

— Да, ребята решили отметить это дело в кафе, но у меня не было настроения идти с ними. Представляешь, Зоя Павловна сказала, что я лучшая, лучшая во всей параллели, а может быть даже за последние несколько лет! Что меня ждет большое будущее и что сам ректор Поморского университета хочет поговорить со мной.

— Кто бы сомневался, — фыркнула Лада, — таких батанов еще поискать надо!

— Ты не представляешь, от слов директрисы мне просто голову снесло, захотелось побыть одной, все хорошенько обдумать, взвесить. Мысли роились в голове, словно взбудораженные пчелы. Как быть, послушаться маму и поступать на вечернее здесь в Архангельске или все-таки рискнуть и рвануть в Москву? Знаешь, Лад, меня всю трясло от возбуждения, казалось, что решение надо принять сегодня, именно сейчас, что от этого зависит вся моя дальнейшая жизнь. На какое-то время я совершенно забыла обо всем, о маме, о Маруське, о своих обязательствах перед ними, думала только о будущей красивой жизни в столице и об учебе в МГУ, на меньшее на тот момент я была не согласна. Ну скажи, разве это не безумие? Не бредовая идея? — Ксения уставилась на подругу, ожидая от той поддержки.

— Представь себе нет, — решительно отрезала Лада. — Кому тогда учиться в университете, если не тебе?! Ладно, об этом потом, дальше давай.

— А что дальше? — Ксения уныло пожала плечами. — Я тебе уже говорила… Прогулка пошла мне на пользу. Бесцельно бродя по пустынным аллеям, я потихоньку спускалась с небес на землю, эйфория от красивых слов директрисы прошла, я смогла снова мыслить здраво. Ну куда я отсюда уеду, на кого оставлю маму, Марусю? И самое главное, на какие шиши? Допустим, на билет Архангельск — Москва я еще наскребу. Бог с ним, с выпускным платьем, обойдусь, а дальше-то что? В Москве мне надо где-то жить, что-то есть, в общем полнейшая утопия…

— Ксюх, не томи! — одернула подругу Лада. — Переходи уже к основной части марлезонского балета.

— В общем, когда я выходила из ворот парка, решение было принято. Остаюсь в Архангельске, поступаю на вечернее, ищу работу, и тут…

— Стоп! — прервала ее Лада. — С этого момента поподробнее. Ты подошла к автобусной остановке…

— Вернее будет сказать — подползла, — хмыкнула Ксения, — приподнятое настроение сменились апатией и усталостью, ноги гудели. Лавка на остановке оказалась испачкана краской, и тогда я просто опустилась на корточки. И вдруг увидела под ногами что-то черное, напоминающее мужское портмоне. Я протянула руку и подняла потрепанный кожаный кошелек. Знаешь, Лад, у меня и в мыслях не было присваивать чужое, просто там могли быть какие-то документы или визитки, по ним я смогла бы определить владельца.

— Прекрати оправдываться, — буркнула Лада, — будто я тебя не знаю. Ты скорее свое отдашь, чем чужое возьмешь, малахольная, одним словом… Так документов в кошельке не оказалось, только деньги, верно?

— Верно! — прошептала Ксения. — Много денег, целая пачка! И как назло, вокруг ни души, видимо, автобус недавно ушел, а следующий только через полчаса…

— Значит, на остановке тебя никто не видел? — уточнила Лада.

— Нет, точно никто, я ведь как кошелек нашла, тут же бросилась бежать. Хотела сразу в милицию, но потом передумала, решила сначала с тобой посоветоваться.

— И правильно сделала! — Лада старалась говорить спокойно и убедительно. — Ты, Ксюх, пойми, владельца этих денег все равно не найти, а для тебя это шанс, может быть, единственный в жизни. Езжай в Москву, поступай в свой университет, учись и становись великим ученым, а маме с Марусей ты и из Москвы сможешь помогать, уж там возможностей побольше, чем в нашем захолустье…

Всю следующую ночь Ксения не спала. Ее терзали муки совести, одолевали сомнения, а деньги, спрятанные под матрасом, жгли спину. С трудом дождавшись утра, она помчалась в храм Всех Святых за стадионом на улице Суворова в надежде успеть до утренней службы поговорить с батюшкой, уж он-то точно вправит ей мозги и научит, как правильно распорядиться найденным богатством. Отец Владимир хорошо знал всю семью Астаховых. Когда семь лет назад брошенная мужем и обиженная на весь белый свет мать Ксении Надежда пришла в этот храм (не по зову сердца, а просто потому, что идти больше было некуда), именно отец Владимир помог ей обрести веру, веру в Бога, в людей, в собственные силы. С тех пор церковь стала для Надежды вторым домом, только здесь она чувствовала себя спокойно и защищенно, здесь у нее были друзья, сюда же она привела своих дочерей — девятилетнюю Ксению и трехлетнюю Марусю — в надежде, что Господь будет щедр и милостив хотя бы к ним. Отец Владимир сразу приметил умненькую, не по годам развитую Ксюшу и старался уделять ей как можно больше внимания, ведь девочка росла без отца, а мать целыми днями пропадала на работе. В свободные часы он вел с ней долгие серьезные беседы обо всем на свете: о Боге, о Вере, о любви и справедливости, и именно к его мнению Ксения прислушивалась и считала истинно верным.