Будни ГКБ. Разрез по Пфанненштилю - Ольга Разумная

Для окружающих Борис Францевич Нейман всегда был везунчиком, настоящим баловнем судьбы. Он шел по жизни легко и свободно, занимался любимым делом, не лебезил перед начальством, не дружил по принуждению, всегда и по любому вопросу имел собственное мнение, проще говоря, позволял себе невиданную в обществе роскошь — оставался самим собой. Простой паренек из подмосковных Химок, он легко добивался успеха там, где другие набивали синяки и шишки. Без блата и протекций поступил в медицинский, окончил его с красным дипломом, играючи защитил кандидатскую. Ни у кого из преподавателей не было ни малейшего сомнения в том, что талантливый мальчик пойдет по научной стезе, но Нейман выбрал практическую медицину.

— Ты принял правильное решение, сынок! — как обычно, поддержала Бориса мама, Мария Соломоновна, души не чаявшая в своем Бонечке. — Пусть кабинетные черви занимаются сухой наукой, а такие, как ты, должны быть на передовой и спасать человеческие жизни.

— Скажешь ты тоже, мам! — с улыбкой отмахнулся Борис. — Это хирурги да кардиологи жизни спасают, а я скромный гинеколог, мне на передовой делать нечего!

Возмущению Марии Соломоновны не было предела.

— Чушь ты несешь, Боренька! — воскликнула она. — У каждого врача своя передовая, и еще не известно, чья миссия поважнее будет. Ведь в твоих руках здоровье еще не родившихся детей, а значит, будущее нации!

— Тебе бы, мама, лозунги писать, — отшутился Борис, но на лице его расплылась довольная улыбка, слова Марии Соломоновны лишний раз подтвердили, что он сделал правильный выбор.

В семейной жизни у Бориса тоже все складывалось удачно. В двадцать два года он женился на первой красавице курса Тамаре Грушевской, сумев разглядеть за яркой внешностью девушки тонкую нежную душу, легкий неконфликтный характер и удивительную преданность семье. Чутье и на этот раз не подвело Бориса — Тамара оказалась для него идеальной женой, терпеливой, любящей, благодарной. Она не стремилась к лидерству, не твердила о равноправии, предпочитая действовать лаской и женской хитростью. Получив диплом педиатра, Тома устроилась участковым врачом в ближайшую к дому детскую поликлинику, но работа не слишком занимала ее мысли, ей хотелось заботиться об одном-единственном человеке, и только его здоровье по-настоящему тревожило и волновало ее. «У Боречки гастрит», — говорила ей Мария Соломоновна, и Тамара вскакивала ни свет ни заря, чтобы сварить любимому мужу полезный овсяный отвар и сделать паровые котлеты на завтрак. «У Бориса слабое горло, в детстве он часто болел ангинами», — по секрету сообщала ей заботливая свекровь. И Тома тут же неслась за лимонами и гречишным медом, покупала у старушек на рынке мясистый сочный алоэ и делала из всего этого чудодейственное снадобье, которое следовало принимать по столовой ложке трижды в день. И даже когда у Нейманов родился долгожданный сын, ничего не изменилось в их семейном укладе, Борис и его интересы по-прежнему оставались для Тамары на первом месте. Она создала для мужа теплый уютный дом, пахнущий пирогами и накрахмаленными простынями, дом, в котором его всегда ждали и куда ему хотелось возвращаться. Именно такая тихая гавань и нужна была Нейману, ведь он очень много работал, его карьера стремительно набирала обороты. Уже в тридцать Борис Францевич занял место ушедшего на пенсию заведующего гинекологическим отделением в одной из крупнейших московских больниц.

«Это ненадолго, — шушукались за его спиной коллеги-злопыхатели, — посидит наш Боренька тут годок-другой, наберется опыта, обрастет полезными связями — и дальше на повышение. С такой-то хваткой, глядишь, и до министра здравоохранения дорастет».

Однако сам Борис Францевич не разделял общих настроений, место заведующего отделением пришлось ему по вкусу, он внутренне успокоился и решил осесть тут. Похоже, снова сработало знаменитое неймановское чутье.