Будни ГКБ. Разрез по Пфанненштилю - Ольга Разумная

— Лелька, привет! Здорово, что ты пришла, проходи, садись!

— Привет, да я не надолго. — Леля чувствовала легкую неловкость из-за устроенного Варькой переполоха. — Ты прости нас, Уль, мы ведь хотели как лучше, думали, Леру правда мачеха травит.

— Не бери в голову, — отмахнулась Ульяна. — Я тоже хороша, поверила в историю с коварным отравлением, а классическую волчанку не распознала. Так что давай забудем этот инцидент как страшный сон. А вот Варвара твоя молодец, бдительная, таким, как она, надо в милиции работать или в прокуратуре, хотя, конечно, в ближайшее время ей точно будет не до того.

— Уль, скажи мне, наконец, что с ней? — взмолилась Ольга. — Она больна? Что-то серьезное? Почему она скрывает от меня свой диагноз?

— Не знаю, лучше спроси об этом у Вари, — пряча глаза в медицинские карты, пробормотала Ульяна. — И… ты извини, Лель, но я не могу больше разговаривать, надо выписки готовить.

— Я все понимаю, — холодно кивнула Ольга. — Можно последнюю просьбу?

— Да, конечно.

— Ты не могла бы подготовить Варины документы пораньше, не дожидаясь двенадцати?

— Без проблем, тем более что ее выписка уже готова.

— И что, я могу ее забрать?

— К сожалению, нет, — замялась Ульяна. — Вы пока собирайтесь, а я сама передам документы на пост.

Прощание Варвары с соседками было долгим и трогательным. Они обменялись адресами, телефонами и о чем-то тихо шушукались у Ксюшиной кровати, пока Леля запихивала в сумку многочисленные Варькины пожитки.

— Эх, скоро совсем опустеет наша палата, — печально вздохнула Катерина, — Лерку перевели в другое отделение, Варвара уже одной ногой дома, Ксюху тоже вот-вот заберут, и останусь я здесь одна-одинешенька.

— Катюш, не раскисай, — с удовольствием избавляясь от больничного халата, проговорила Варька. — Глазом не успеешь моргнуть, как и тебя выпишут. Ты, главное, не опускай руки, борись, и все у тебя получится, поверь, я знаю, о чем говорю.

— Воронцова! На выписку! — звонко крикнула в приоткрытую дверь сестричка, и, обведя прощальным взглядом палату, Варвара с Лелей вышли в коридор.

Покидая отделение гинекологии, подруги столкнулись в дверях с загорелым светловолосым мужчиной. Проходя мимо Варвары, он приветливо махнул ей рукой и хитро подмигнул.

— Кто это? — удивленно поинтересовалась Леля. — Его лицо мне кажется смутно знакомым.

— Не думаю, скорее всего ты встречалась с его сыном, — загадочно улыбнулась Варя. — Это Максим Леонидович Колосов, муж Марго.

— Вот это да! — удивленно присвистнула Ольга. — А он что здесь делает?

— Пришел за Ксенией. Помнишь, я тебе рассказывала, как практически спасла несчастную девчонку от самоубийства.

— Конечно помню, разве такое забывается?

— Ну так я решила не останавливаться на полпути, а довести дело до конца и вернуть несчастной матери сына. Я позвонила Колосову и рассказала ему всю правду, в надежде что он как самое заинтересованное в этой истории лицо поможет нам справиться с Марго. И я в нем не ошиблась, Максим Леонидович мастерски разрулил ситуацию. Он по-мужски поговорил с Владиславом, и тот, не долго сопротивляясь, сдал отцу коварный план мачехи. Получив подтверждение моих слов, Колосов обвинил Марго в похищении чужого ребенка и пригрозил, что Ксения напишет заявление в полицию. Та, чтобы дело не дошло до правоохранительных органов, согласилась вернуть уже не нужного ей младенца, дать мужу развод и не претендовать на половину нефтяной компании. Искренне надеюсь, что Максим Леонидович проявит твердость и оставит эту бессовестную интриганку без всяких денежных дотаций, а для Марго это равносильно смерти, ведь она привыкла жить на широкую ногу.

— А что с доктором Либерманом? Ведь это он хитростью заставил Ксению подписать отказ от сына. Неужели он выйдет сухим из воды?

— Колосов сообщит о его поступке Нейману, пусть завотделением сам решает участь своего доктора.

— Сообщит Нейману, и все? — Ольга удивленно уставилась на подругу. — С чего вдруг такая лояльность?

— Максиму не нужна шумиха вокруг этого дела, да и экстренная операция, сделанная Либерманом, действительно спасла Ксении жизнь, поэтому он решил не раздувать историю с липовым отказом.

— Ясно, повезло мерзавцу, — недовольно покачала головой Ольга. — А как же Ванечка, что будет с ним?

— За будущее Ксюши и ее сына я совершенно спокойна, — улыбнулась Варя. — Максим Леонидович не оставит собственного внука без поддержки, так что я уверена, Ванечка Колосов не будет ни в чем нуждаться. Слушай, Лель, что-то мы с тобой заболтались. Поехали скорее, я просто умираю от голода.

Всю дорогу до дома Варвары Леля сидела с непроницаемым лицом, а на вопросы подруги отвечала нехотя и односложно. В душе ее боролись два противоречивых чувства — страх за здоровье близкого человека и обида на лучшую подругу за ее скрытность и нежелание поделиться. Поэтому Варькин вопрос, заданный будничным тоном, застал Ольгу врасплох.

— Лель, как ты думаешь, — глядя куда-то в окно, задумчиво спросила Варвара, — а к моему синему плащику от Dior лучше подойдет голубая или розовая коляска?

— Голубая, конечно, а что?

— Как что, — обреченно вздохнула Варька, — теперь точно придется рожать пацана, ведь плащик-то я уже купила.

На мгновение Ольга замерла, а затем, окинув быстрым взглядом все еще стройную фигуру подруги, робко поинтересовалась:

— Я правильно поняла, ты беременна?

— Ага. — Варвара расплылась в довольной улыбке. — Почти десять недель.

У Лели тут же отлегло от сердца. Припарковав машину у ближайшей обочины, она накинулась на подругу:

— Вот дурища, что ж ты молчала столько времени?! Я ведь бог весть что себе напридумывала, и страшные диагнозы, и неизлечимые болезни, а ты…

— Прости, Лель, просто я не была до конца уверена, что готова в сорок лет вновь стать матерью.

— А теперь?

— Теперь все изменилось, я очень жду этого ребенка и хочу быть для него лучшей мамой на свете. Правда, признаюсь честно, на твою помощь я тоже рассчитываю. Надеюсь, ты меня не бросишь и поможешь с малышом хотя бы первое время?

— Лет этак до восемнадцати, верно? — с серьезным выражением лица уточнила Леля.

— Как минимум! — немного подумав, кивнула Варвара. — А там посмотрим.

Переглянувшись, подруги, не сговариваясь, залились веселым смехом. Теперь, когда все страшные тайны остались позади, ничто не мешало им быть счастливыми.