Не та, кого ты искал - Амина Мэй Сафи

В тот день была Ашура^[51], что означало, что день этот не мог быть хорошим. Тысяча триста лет назад случилась трагедия. Трагедия была сегодня. Лулу следовало бы уже привыкнуть к далеким-но-таким-близким трагедиям, но каждый раз горе переживалось как в первый раз. Это была бессмысленная бомбежка, хотя Лулу никогда и не слышала о бомбежках со смыслом. Наступила Ашура, а значит, сегодня хорошему дню не бывать.

День начался как обычно – первым пришло утро, за ним последовал день, затем – вечер. Весь день Лулу задерживала дыхание. Она могла бы поститься, могла бы отказать себе во многом: еде, воде, ругательствах, сексе. Но вместо этого она перестала дышать – просто задержала дыхание и так прожила этот день. До ее дня рождения оставалось несколько дней, так что она не могла пожертвовать свою кровь, она могла только напрячься и ждать. Слезы были для праздников, понятных остальным. Для слез культурной памяти предназначались специальные места, и школа не была таким местом.

Лулу в полной мере осознала новости только к вечеру. И, когда это случилось, первым делом она побежала наверх, к своему компьютеру и включила его. Раздалось медленное гудение просыпающейся машины. Она кликнула и подождала, кликнула и подождала. Наконец, она вошла в свою электронную почту и отыскала письмо от Раны, то самое, на которое она так и не ответила.

«Надеюсь, ты в безопасности. Надеюсь, с тобой все в порядке. Надеюсь, Аму и тетушка в порядке. Я думаю о тебе все время. Люблю, Лулу».

Она нажала «отправить» прежде, чем могла передумать. Прежде, чем она успела вообразить, что это будет означать, если она не получит ответ сразу же. Закончив с делом, она вышла из почты. Это было все, что она могла сделать: отправлять сообщения в никуда и надеяться, что они поскорее вернутся.

Затем Лулу выключила свой компьютер. И потом заплакала.

Она не знала, почему плачет. Проливала ли она слезы по тем, кто погиб сегодня, или по тем, кто погиб тысячу триста лет назад? Все эти смерти произошли в одном и том же месте, разделенные лишь временем. Разделенные тысячелетиями, но все равно всего лишь временем. Она плакала, потому что находилась слишком далеко, и потому, что, скорее всего, никогда не попадет туда. Она плакала, потому что в ее жизни было так мало того, что она могла считать своим, но, по какой-то причине, это место принадлежало ей.

Наконец, Лулу сделала глубокий вдох. Слезы иссякли, и она утерла глаза рукой. Направившись в ванную комнату, она вымыла лицо. Холодная вода щипала глаза, но охлаждала разгоряченную кожу, попадая ей на лицо с приятным шепотком. Паломники стали мучениками – сегодня, к сожалению, был такой день.

Лулу не была ни тем, ни другим.

И в этот момент она решилась. Возможно, она приняла поспешное, опрометчивое решение, но это была мгновенная вспышка на конце очень длинного шнура. Она не могла ничего никому доказывать, но знала, что не хочет больше ждать. Не хочет жить эту жизнь, не доверяя никому, с отрезанным языком и сердцем в защитной броне. Вероятно, близость мести отрезвила ее, или сегодняшняя жестокость напомнила, что жизнь коротка, и она должна прожить свою собственную как должно. А может, ей нужно было прислушаться к тому совету, который она дала Эмме. Она должна жить по своим правилам. И доверять собственному мнению.

Лулу спустилась вниз.

Мать стояла посреди кухни.

– Украшения для свадьбы Тани выглядят очень красиво. – Она явно пыталась отвлечься от сегодняшних грустных новостей.

– Очень красиво, да? – сказала Лулу, собираясь с духом.

– Тетушка Фарра отправила мне фотографии. Таня выбрала красивый дизайн для букетов.