Без тормозов. Мои годы в Top Gear - Джереми Кларксон

Позвольте мне прежде всего поздравить всех читателей с Новым годом. Я положительно надеюсь, что в следующие 12 месяцев вы будете читать журнал Top Gear, поскольку все идет к тому, что одноименной программе не светит особо маячить в эфире.

Спасибо Уимблдону, необъяснимой страсти ВВС к освещению снукера, который что-то вроде бильярда для бедных, и чемпионату мира по футболу, то есть турниру, где мужики на астрономических зарплатах бегают по травке, в сетке вещания просто не осталось места для передачи, которую охотно смотрели бы нормальные люди. Полагаю, в 2006 году будет только один выпуск Top Gear, в августе, в четверг, когда все вы будете валяться на пляже.

Это, видимо, разочарует армию девочек-подростков, которые каждую неделю включали нашу программу полюбоваться новыми зубами Ричарда Хаммонда, но те, кто в этой программе работает, испытают самое настоящее облегчение.

В былые времена снимать передачу было просто. Прошел несколько поворотов, кинул чемодан-другой в багажник того, что ты там тестировал, а режиссер в монтажной потом заполнит прорехи дурными объемами грохочущего рока семидесятых. Все занимало минут пятнадцать.

Теперь не то: программа превратилась в монстра. Вы, вероятно, замечали, что титры в конце обычной телепрограммы проскакивают секунд за шесть, а от титров Top Gear такое впечатление, будто ты смотрел «Бен-Гура».

Так что же, наверное, спросите вы, все мы там делаем? Ну, ясно что: мы по полдня глазеем на Софию и Рейчел, наших выпускающих координаторш, но потом все равно приходится браться за дело.

Возьмем пробег на Bugatti от Альбы до Лондона. Кто-то должен найти Bugatti, который можно зафрахтовать на шесть дней. Потом кто-то должен отправить две съемочные группы в Италию, а еще кто-то — найти в ежедневнике Ричарда Хаммонда окошко в четыре минуты, чтобы он тоже мог поехать. А пока все это устраивается, я не отнимаю телефон от уха, разговаривая с фольксвагеновским конструктором, создавшим машину. А потом пишу сценарий. Наконец мы готовы в путь.

Люди все время спрашивают, как мы снимаем наши гонки, и не мухлюем ли. Что ж, отвечаю здесь печатно: не мухлюем. Впереди меня едет Range Rover с камерой, и мы правда останавливаемся только для заправки. Во время заезда до Осло наш оператор 24 часа просидел в багажнике, и облегчаться ему приходилось в бутылку, потому что не было времени на остановки.

Тем временем Джеймс и Ричард изо всех сил стараются меня обогнать. Мы соревнуемся всерьез. Но куда серьезнее берется за дело режиссер, который по окончании гонки должен заново пройти наш маршрут и к милям материала, отснятого «с колес» во время гонки, подобрать много больше миль художественных крупных планов и перебивок. Это обычно занимает три дня. А потом он садится монтировать.

А монтаж тридцатидвухминутной гонки на Bugatti занимает ни много ни мало тридцать три шестнадцатичасовых вахты. Больше, чем по дню на каждую минуту; столько времени (и денег) не тратят и на рекламные ролики. И в этом главная причина, почему Top Gear не похожа ни на какие другие телешоу. В ней все впахивают как ненормальные. А еще у нас лучший директор на всем ВВС.

И лучший исполнительный продюсер. Не в пример большинству исполнительных продюсеров, которые получают зарплату за бесконечные обеденные перерывы, Энди Уилман весь день проводит в кабинете, бранясь на всякого, кто идет мимо, а когда все разъедутся по домам, отправляется в монтажную в центральном Лондоне и бранится на всех там. На последнем прогоне он не уходит домой раньше часа ночи.

Он настолько занят, что даже не особенно глазеет на Софию и Рейчел. А потом объявляет, что увольняет всех, кто у родителей первенец, поскольку «того требует религия».

Наконец, когда все снято и смонтировано, все отправляются по домам отдыхать. Только не в Top Gear: Для нас начинаются съемки шоу. Мы записываемся по средам в старом ангаре, где раньше красили палубные Harrier, а это означает, что во вторник ведущим нужно появиться в конторе.

Ричард проводит этот день, гоняя ниткой между зубов или названивая своему дантисту, Джеймс чуток поглазеет на Рейчел, а потом лезет на eBay изучать цены на старые мотоциклы, но мне приходится писать сценарий и готовить вопросы для гостей.

В среду мы читаем написанный мной сценарий, чтобы убедиться, что он не на французском. Потом наскоро репетируем в ледяной или раскаленной студии. Потом у Джеймса следует плотный ланч из трех блюд, потому что плотный завтрак из трех блюд миновал у него уже довольно давно. А обед из трех блюд ожидается никак не раньше шести часов. Ричард не ест, это вредно для цвета зубов.