Про зло и бабло - Макс Нарышкин

— Мне удалось реконструировать события той ночи до момента, когда незнакомый гость свернул шею сиделке Антонине. Точнее, он думал, что свернул. Прибывшая по вызову одного из постояльцев «Скорая помощь» увезла старуху в Склиф и там ее привели в чувство. — Закончив на этом свой короткий рассказ, мой спутник вежливо поздоровался с вышедшей навстречу старушкой, назвав ее при этом Венерой Милославовной, и, вынув из кармана узкий конверт, сказал: «Как и обещал».

Конверт утонул в переднике сиделки, и мы двинулись дальше. По первому этажу мы шли недолго. Венера Милославовна показала нам на дверь и молвила:

— Бабушке уже под восемьдесят, так что я вас очень прошу…

Мой спутник скрестил ладони:

— Пять минут, честное слово.

Чтобы не будоражить общественность и не вызывать кривотолков, свет мы решили не включать.

Подтянув в темной комнате к кровати табурет, он шепотом сказал:

— Ее так и не смогли найти. После Склифа старуху увезли родственники, куда-то в Тмутаракань тамбовскую. А потом вдруг та им приелась, и они выбросили ее на улицу. Она вернулась сюда, только уже в качестве пациентки… СОС дала бы большие деньги тому, кто указал бы на место ее нахождения… Не хотите немного заработать, Герман?

— Тьфу на вас!

— Баба Тоня! — тихо позвал мой подельник. — Баба Тоня!

Глаза мои стали постепенно привыкать к темноте, и вскоре я стал хорошо видеть и орлиный профиль, и выступающие скулы старухи. Немало повидала старая на своем веку. Война, Сталин, ночные гости, сворачивающие шею… Любимые родственники… Но до чего же живуч этот народ, эти наши советские старушки!..

— Пресвятая богородица… — отрывисто прошептал мужчина, медленно стягивая одеяло с подбородка бабки. — Они опередили нас…

Невольно наклонившись, я увидел, что на шее прочерчена черная полоса. Уже догадываясь, что это может быть, я зажал пальцами нос и почти уткнулся лицом в ее подбородок.

Из огромной раны на горле пахло сырым мясом… Я так думаю, а не чую, потому что обоняние мое благоразумно блокировано — я быстро учусь.

— Остается пойти к Венере Милославовне и сказать, что убили не мы.

— Вы не лучшее место для шуток нашли! — обиделся спутник. — Впрочем, нас все равно выставят подозреваемыми номер один. Вы боитесь тюремного заключения, Чекалин?

— А сколько мне осталось?

— Год-два.

— Попробую протянуть. А вам?

— Неделя-другая. Мне суда вообще не стоит бояться.

— Хорошая у нас компания, дружище, — согласился я. — Как погода в Саранске?

— Сыро, — не задержавшись с ответом, посетовал он. — Вы смотрели наш фильм о Красной Шапочке с Поплавской в главной роли? — спросил вдруг начальник юротдела СОС, посмотрев на меня глазами, в которых мерцали бесовские огоньки.

— Я же дитя восьмидесятых!

— Тогда, как студент, изучивший уголовное право на «отлично», озвучьте мне фразу, которая в данной ситуации является актуальной!

– Господа волки, нам пора.