Легенды крови и времени - Дебора Харкнесс

25 мая

– Сидеть. Смирно. Ждать.

Из открытых окон слышался высокий, пронзительный голос сына. Филипп бормотал явную бессмыслицу, пытаясь подражать моим командам, которые я отдавала Гектору и Фаллону всякий раз, когда мы возвращались домой, чтобы не споткнуться о собак. Кухонная дверь приоткрылась, и после недолгой паузы вновь послышалось:

– Сидеть. Смирно. Ждать.

Аполлон прошествовал в кухню, невероятно довольный собой. Но у него не было и доли гордости, какую испытывал Филипп. Сын проковылял следом, держась за руку Мэтью. Вторая ручонка сжимала поводок Фаллона.

Вот только поводок не был прикреплен к грифону. Я насторожилась.

– Мамочка! – завопил Филипп, бросаясь ко мне.

Аполлон присоединился к объятиям, обвив нас крыльями и вереща от удовольствия.

– Хорошо прогулялись? – спросила я, приглаживая волосы Филиппа, которые вставали дыбом от малейшего дуновения ветра.

– Замечательно! – Мэтью нежно поцеловал меня. – А от тебя пахнет миндалем.

– Мы тут завтракали. – Я указала на Бекку, изрядно перепачканную джемом и ореховым маслом, но радостно улыбавшуюся при виде вернувшихся отца и брата. – Сегодня Бекка поделилась.

Такое поведение не было свойственно нашей дочери. Бекка сосредоточенно поглощала еду, и ей приходилось напоминать, что не все, выставленное на стол, предназначалось исключительно для нее.

Аполлон прыгнул на спинку стула Бекки и высунул длинный язык, ожидая угощение. Глаза-бусинки вперились в стол с остатками еды. Бекка предостерегающе прищурилась.

– Как вижу, Ребекка и Аполлон все еще выстраивают отношения, – прокомментировал Мэтью.

Он налил себе горячего кофе и сел, развернув газету.

– Смирно. Сидеть. Умница, – продолжал бормотать Филипп, приманивая грифона поводком. – Смирно, Полло. Сидеть.

– А давай-ка мы наденем нагрудник и позавтракаем, – предложила я сыну, забирая у него поводок. – Марта приготовила овсянку. Твою любимую!

Любимый завтрак Филиппа был светло-розового цвета: овсяные хлопья, слегка политые перепелиной кровью, толченые ягоды и много молока. Мы называли все это овсянкой, хотя ревнители традиционного блюда могли бы нас упрекнуть.

– Аполлон! Сюда! – У Филиппа кончалось терпение, и его голос становился все капризнее. – Сюда!

– Пусть Аполлон пообщается с Беккой, – сказала я.

Желая отвлечь сына, я взяла его на руки и стала качать, перевернув вниз головой. Увы, мои трюки лишь встревожили грифона.

Аполлон испуганно заверещал, взмыл в воздух и закружил вокруг Филиппа. Он похлопывал малыша по спине, стараясь успокоить. Сам грифон успокоился и опустился вниз, только когда Филипп уселся на свой высокий стул.

– Ты утром видела Маркуса? – спросил Мэтью.

Он вскинул голову и прислушался. Я не слышала ничего, что говорило бы о присутствии его старшего сына.

– Когда вы были на прогулке, он прошел через кухню и сказал, что сделает пробежку. – Я подала Филиппу ложку, но есть он не торопился и водил ложкой по миске, разбрасывая овсянку по столу. – Мне показалось, Маркус на пределе, – добавила я, поднося к губам чашку с чаем.

– Ждет очередных новостей из Парижа, – пояснил Мэтью.

Звонки оттуда поступали с интервалом в несколько дней. Фрейя говорила с Изабо, а затем та передавала сведения внуку. Пока Фиби держалась прекрасно. Были кое-какие огрехи, но все в пределах первых недель жизни вампира. Преданная Франсуаза поддерживала Фиби на каждом шагу. Я по собственному опыту знала: Франсуаза в лепешку разобьется ради успеха Фиби. Но Маркусу было не совладать с беспокойством.

– Маркус сам не свой с тех пор, как рассказал тебе про Обадию, – сказал Мэтью, однако связывал беспокойство сына с другой причиной.

Жестокая кончина Обадии была темой многих разговоров, которые мы вполголоса вели с Агатой и Сарой. В течение нескольких минувших дней Маркус постоянно возвращался к событиям 1776 года, добавляя новые подробности. Ему не давал покоя вопрос: можно ли было тогда избежать убийства отца, одновременно защитив мать и сестру от зверств Обадии?

– Нити, связывающие Маркуса с миром, изменили цвет, но по-прежнему запутаны и перекручены. Я думала попробовать какое-нибудь простое заклинание, сотканное со вторым узлом. У него в эти дни превалируют оттенки синего.