Брачный экстрим. Школа "Челси" - Татьяна Огородникова

– Я поэтому и пришла. Я не знаю, как мне себя вести. Вдруг он начнет блеять, как старый козел, что я должна говорить? Что Хворостовскому, Бочелли или Соткилаве пора на пенсию? Или мне молчать? А поход в магазин? Неужели нужно смотреть, как это туловище будет разоблачаться и, тяжко пыхтя, переодеваться в маленькой примерочной? Для него нужен целый дом, а не примерочная.

– Во-первых, блеять он не будет. Он поет. Великолепно поет. Если ты мне веришь, я немного разбираюсь в этом. Дальше: не забывай о том, какая у нас цель! Мы должны сделать так, чтобы без тебя парень чувствовал себя как без рук. Понимаешь? Было бы красиво, если бы во время примерки у него случился приступ… Понимаешь? – Лосер проницательно посмотрела Инге в глаза.

– Понимаю. Короче, чтобы не мог без меня шагу ступить, – задумчиво протянула она.

На следующее утро медсестра Инга появилась в приподнятом настроении у своего пышнотелого подопечного. Она впервые пришла без очков, темные бархатные глаза в обрамлении черных длинных ресниц мерцали загадочным, завораживающим светом. Толстяк не мог оторваться.

– Я же тебе говорил, сними очки. Вот ты какая на самом деле!

Инга спокойно, заученными движениями наполняла шприц, протирала место для укола.

– На самом деле мне нужно носить очки, но сегодня я в линзах, поэтому не волнуйтесь, попаду, куда нужно. – Медсестра улыбнулась.

«Смотри-ка, у нее с чувством юмора неплохо», – подумал Гена, а вслух сказал:

– Как насчет сопровождения по магазинам?

– Нормально, я же говорила, проиграла – значит, проиграла. Давайте теперь займемся массажем.

Толстый Гена радовался, как ребенок. Он знал, что все равно будет так, как он захочет. А он хотел. Он ее хотел. Причем не на разок, а так, чтобы эта скромная девушка была с ним всегда. Без нее было плохо: морально, физически, энергетически. Только материально было все в порядке. В глубине души он чувствовал, что девчонка не из тех, кого можно поймать на денежную наживку. Еще бы! При ее данных можно нарядиться хоть в бабу-ягу, все равно будет видно, что перед тобой – красавица из красавиц. При этом не дура, чувствует, когда можно говорить, а когда нужно молчать.

Инга сделала массаж и попрощалась. После ее ухода в колокольчик позвонила жена Вера, предупреждая о своем появлении. Гена попытался придать лицу обычное недовольное выражение.

Вера появилась с кучей счетов и требованием дать денег на школу, страховки, автомобильные поборы, зарплаты водителям и домработнице, гувернерам, цветочнице и еще – наличных на хозяйство. Здесь Гена себя продал с потрохами. Обыкновенно он дотошно выяснял, откуда такая сумма, нельзя ли ее сократить, устраивал допрос, почему Вера сама не убирается в квартире, на что живут ее родители, сколько раз в неделю одежду возят в химчистку… А сегодня он просто сказал:

– Чего ты блеешь, как слаборазвитая овца? Позвони секретарше и скажи, чтобы прислала денег.

Вера, вместо того чтобы радоваться, совершила первую глобальную ошибку:

– Что это с тобой? Ты что, запал на медсестру? Посмотри на себя в зеркало, жирный тюфяк! Кому ты нужен без своих денег? Ты думаешь, кому-то доставляет удовольствие отыскивать твой микроскопический член и делать вид, что нет ничего круче, чем немного пососать свою находку?! Ошибаешься! Знай, мой дорогой, что ты – сладкая булочка для каждой шалавы, которая имеет цель немного принарядиться и перейти на следующую ступень добывания денег. Потому что с тобой даже последняя шлюха постыдится появляться в обществе! – Вера выплеснула всю свою ненависть, презрение и осознание собственного ничтожества.

Толстяк находился в слишком благостном расположении духа, чтобы воспринять Верины нападки как информацию к размышлению. Но на всякий случай он отвесил ей пару оплеух. Сначала справа, а потом слева. Вера взвыла и ринулась вон из половины мужа.

А Гена, невозмутимо насвистывая «Сердце, как хорошо, что ты такое…», стал собираться на работу. Собирался с особой тщательностью, потому что вечером…