Опасный возраст - Соня Фрейм

— Иногда, — уклончиво ответил я, — уже не чувствую ничего. Как будто это было несколько жизней назад.

— Но ты хотел бы ее увидеть?

— Не знаю. Может, и хотел бы. Но что потом?

— А что если бы она осталась? Что если бы она вернулась к тебе навсегда?

— Я… не знаю.

Мне не хотелось такое даже представлять. Потому что я бы тогда оказался в страшно неудобном положении и кому-то в итоге было бы больно и обидно. Скорее всего, Алине. Потому что я ее уже отпустил.

— Как ты себе представлял развитие ваших отношений?

— Никак. Я жил моментом.

— И это правильно. Но ты понимаешь, что вы были разными, — вместо ответа сказала она, — хотя сначала тебе казалось, что разница — ничто.

«Казалось?» — хотелось спросить мне, но вместо этого я согласился — правда, чуть поразмыслив. Да, я постоянно думал, что разница между мной и Алиной слишком ощутимая, но закрывал глаза… Может, Элена это имела в виду?

— В общем, так, — наконец-то ответил я. — Она была из очень благополучной семьи.

— Не только ведь это. Ты часто говорил, что у вас возникали споры по мелочам.

— Ну… я думаю, это нормально. Все люди о чем-то спорят.

— С годами такие мелочи становятся серьезным камнем преткновения. Я поняла, что твоя девушка любила брать инициативу в свои руки. Есть такой тип людей. Ей нужны были вожжи над тобой.

— Возможно, — осторожно кивнул я.

Мы уже минут пять не смотрели друг на друга, но фразы энергично перекатывались между нами, как мячик.

— Но она с тобой не справилась бы, — отрешенно пробормотала Элена. — Сначала ты сам делал бы все, что она скажет, а потом взбрыкнул бы и ушел от нее. Такой у тебя характер.

Наша беседа казалась мне все более и более странной. Что-то в ней было не так, как обычно.

То, о чем говорила Элена, могло и не быть правдой. В конце концов, она не знала Алину. И если уж на то пошло, то и я не знал так хорошо Алину, хотя думал, что мы узнали друг о друге все. Откуда такая уверенность?

— В этом ты и похож на меня, — неожиданно сделала она еще более непонятный вывод. — Здесь мы пересекаемся.

Я уже не мог смотреть на бумагу. Я недоуменно взирал на Элену, которая вернула себе самообладание и была прежней. Но что-то диссонировало между ее словами и видом. Какой-то фальшивый аккорд.

— Элена… — начал я. — У тебя кто-то был в Хельсинки? Кто-то… особенный?

Она быстро взглянула на меня и заявила с улыбкой, в которой в этот раз была только горечь:

— Это уже давно в прошлом. Просто снег навеял…

— И… кто это был? — Я не намеревался сдаваться так легко.

Элена уже не могла уйти от моего вопроса. Я пригвоздил ее к креслу взглядом и вдруг на короткую долю секунды обрел контроль над диалогом.

— Один очень упрямый человек, — лишь сообщила она, а затем резко поднялась. — Сергей… у меня через час встреча с режиссером «Спящей красавицы», ты можешь порисовать тут, если хочешь, но я не смогу уделить тебе внимание. Нам надо будет обсудить с ним детали постановки. Надеюсь, ты простишь.

— Да, я пойду лучше.

Меня молча проводили до дверей и коротко попрощались. Все это время я не мог отделаться от ощущения, что она хочет меня просто спровадить. Я вышел на улицу и разглядывал снег, который уже таял.

Я шел домой, размышляя над нашей беседой. С чего она вдруг взялась за Алину? К чему вообще была эта фраза про гипотетическое развитие отношений и то, что мною нельзя управлять и мы в этом похожи?

И внезапно меня осенило. Это символично совпало с падением здорового кома снега с ближайшего дерева прямо мне под ноги.

Она же о себе говорила! Все ее фразы были завуалированным пересказом каких-то болезненных отношений в ее жизни.

«Есть вещи, которые нельзя разлюбить…»

Я тут вообще был ни при чем. Но стал зеркалом, в котором она отражала то, что хотела сказать, причем не мне, а самой себе.

Значит, и она бывает иногда откровенна.